Тяжелый запах жасмина: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– А я подумал, что это наши сушняк собирают. Во! Шайтан бы меня забрал! – расстроившись, прошептал Артур.

– Так, так! – озабоченно произнёс Егор Захарович. – А во что они были одеты? Не полицаи ли нами интересуются? Или, кто другой? Как вы считаете?

– Так ведь мы не успели разглядеть, – ответил Артур. – Говорю же, что вторично поглядели, а их и след простыл. Может, нас испугались, а может, просто ушли.

– Так, так! – в задумчивости снова произнёс Егор Захарович. – И, помолчав немного, как бы собираясь с мыслями, приказал: – Вы идите и пришлите Сергея Даниловича и Горбунова, а о нашем разговоре – никому! Ясно?! Выполняйте!

Они ушли, а он сидел, задумавшись, уйдя полностью в глубину далеко не радостных мыслей, и так просидел до тех пор, пока не услыхал голос Сергея:

– Вызывали?

– Вызывал, вызывал! – проговорил он, не поднимая головы, а когда поднял и посмотрел на пришедших, то невольно отшатнулся. Перед ним стояли немецкий офицер и солдат с автоматом. – Фу! Чёрт бы вас побрал! Напугали до смерти! Ну просто вылитые фашисты и даже морды их! – уже смеясь, говорил Егор Захарович. – Считай, когда партизаны увидят вас, то сразу же истребят! Ну, что ж, садитесь рядышком, вместе задачу решать будем.

После того, как Егор Захарович рассказал о том, о чём сообщили ему Николай и Артур, наступила пауза, все трое сидели и обдумывали создавшееся положение. Первым нарушил молчание Горбунов.

– Разрешите мне! – обратился он к Егору Захаровичу.

– Давай! Давай! Для того и собрались, чтобы решить задачку, да не ошибиться! А то ведь за ошибку дорого платить приходится!

– Я рассуждаю так: если бы это были полицаи, то они давно были бы у нас в гостях. Почему? Да потому, что мы с виду, считай, тоже полицаи, а раз они нас не навестили, то это кто-то другой. А кто?! Вот ведь основной вопрос, на который нужно ответить! Я всё же думаю, что это или жители сгоревшего села, или, если не ошибаюсь, партизаны, которые интересуются нами, изучают и анализируют все способы, как вернее и без потерь уничтожить отряд полицаев – это значит, нас!

– А может, это какая-то банда, которой необходимо приобрести оружие и лошадей? Ведь сейчас этих бандюг полно по лесам шныряет, – включился в разговор Сергей Данилович. – Кто его знает? Я думаю, что банда, или нет, а нам нужно быть начеку, чтобы не застали нас врасплох и, ежели мы кого-то интересуем, то они, я думаю, находятся где-то поблизости и следят за нами. Вот я и хочу предложить план действий, чтобы убедиться, что нас засекли. А план такой: Николай и Артур поведут в сгоревшее село лошадей, чтобы напоить их и наполнить фляги, после чего направятся в обратный путь, а мы будем в засаде, охранять их, и в то же время следить, не появятся ли снова те, кто нас интересует. И если появятся, то нам необходимо постараться выследить их и по мере возможности, узнать, кто они такие. Если это партизаны, то, считай, что мы у цели, а если нет, то будем действовать по обстоятельствам. И если понадобится, применим силу!

– Ну, что ж, на то и война, на то и борьба наша! – высказал как бы своё одобрение Егор Захарович.

– Да! Оно, конечно, план хорош, – произнёс Горбунов, – но в нём, есть слабая сторона. Реализуя этот план, мы Николая и Артура подставляем под удар, которого предотвратить не сумеем, если те, кого мы хотим выследить, будут стрелять, спрятавшись где-то в кустах, или в другом месте, и мы их не заметим, а такое весьма вероятно, то хлопцы могут погибнуть, да и лошадей можем лишиться.

– Так! А что ты предлагаешь взамен? – спросил Егор Захарович.

– Пока ничего предложить не могу. Надо подумать.

– Ну, а ты, Сергей Данилович, что скажешь?

– Я пришёл к определённому выводу, это не полицаи, как об этом мы ранее говорили, и я в этом уверен! Жители села?.. Так если бы это были они, то не бегали по лесу вблизи нас, а держались подальше. Так что остаётся одно, или это партизаны, или какая-то банда, в чём я полностью разуверился, а то, что это партизаны… – он немного подумал и сказал: – Я, лично, склоняюсь к тому, что это они.

– Логично, но нужно доказать! Да нас партизаны давно перестреляли бы, особенно тогда, когда мы только располагались на поляне и были без охраны, а этого не произошло. Что ты на это скажешь? – спросил Егор Захарович.

– Я рассуждаю так: нас партизаны засекли незадолго до того, что произошло ранним утром над обрывом. Они теряются в догадках, не понимая, кто мы. Вот почему нас пока, я говорю «пока», не трогают, желая убедиться в том, кого мы представляем в нашей одежде? Ведь вполне понятно, что полицаи не стали бы убивать немецкого офицера и его солдат. Возникает вопрос: почему? Так вот это «почему» и заставляет их выяснить, кто мы есть такие, и только тогда начинать действовать. Я предлагаю всем отрядом въехать в сгоревшее село, напоить лошадей, запастись водой для себя и продолжать путь по этой, непонятно почему, безлюдной дороге, просматривая всё вокруг, стараясь любыми путями узнать, кто же нас «пасёт»? Надеюсь, что скоро мы это узнаем и соединимся с одним из партизанских отрядов. Не знаю, почему, но я в это верю. Больше того, я уверен! Ну, а если нет, то будем продолжать борьбу своими силами. До сих пор мы тоже не сидели, сложа руки, и опыт у нас уже кое-какой имеется, и на счету, кое-что есть!

– Ну, что ж! Я согласен с тобой, Сергей Данилович, в том, что мы, в конце концов, встретим и сумеем влиться в состав действующего партизанского отряда, чтобы бороться вместе против общего врага, а вот насчёт «кое–что», я не согласен. Это не кое-что, а два вражеских эшелона пустили под откос и выиграли бой с карателями. Считай не силой, так умом уничтожили злейшего врага – Онисия и Охрима–старосту. Спасли от неминуемой смерти лётчика Виталия и его спасительницу, и последнее, это немецкий офицер и двое его солдат. Учитывая наши возможности, то это неплохая работа, но вот сил у нас очень мало, чтобы бороться в одиночку.

Егор Захарович, как бы подвёл итог, посмотрел на часы, у него были большие наручные часы завода имени Кирова и приказал Горбунову поднимать отряд. Сборы были недолгими, не прошло и получаса, как по дороге уже ехали сани, в которых лежал тяжелораненый Олег и сидели, с одной стороны, немецкий офицер, с другой, немецкий солдат, а второй немкцкий солдат правил лошадью. На второй телеге ехали «полицаи». Это было так натурально, что никто не усомнился бы, увидев всё это. Вскоре они въехали в погорелое село, напоили лошадей, запаслись для себя водой, а когда снова возвращались на дорогу, то заметили, как три человека быстро скрылись в лесу. Было вполне ясно, что слежка продолжается.

Проехали не более полутора–двух километров, как увидели вблизи от дороги небольшое село, где над одним из домов полыхало пламя. Решили свернуть в сторону села, чтобы помочь людям. Уже подъезжая, увидели четырёх полицаев, один из которых с карабином наперевес вёл старика и молодого парня со связанными руками, остальные трое несли чем-то наполненные мешки, а вслед за ними шли старушка и молодая женщина, как видно, мать и дочь, со слезами на глазах, прося пощадить старика и парня. Когда полицай прикладом винтовки заставил их взобраться на телегу, то старушка ухватилась за рукав полицая и заголосив, повторяла одно и то же: «пощади старика, не бери греха на душу!» Он ударил её ногой, но она не выпустила из рук его одежду, тогда полицай выстрелил в неё и отбросил в сторону. Молодая женщина, с криком: «О, мамонька, мамо!» – рыдая, повалилась на труп матери, не переставая причитать.

– Что здесь происходит, и кто эти люди? – подойдя, спросил на немецком Сергей Данилович.

Полицаи, увидев немецкого офицера, вытянулись по стойке «смирно». И молча, во все глаза, смотрели на него, не понимая, что он говорит. В этот момент подбежал тот, который объяснялся с Володькой на украинском, с западным говорком, и встав возле офицера, стал переводить то, что он говорит. Если бы не ситуация, которая может закончиться применением оружия, то все, кто там был, катались бы от хохота, но сейчас все молчали и в напряжении следили за происходящим.

– Пан офицер спрашивает, что это за люди и почему ты убил старуху?

– Вот эти сволочи, – полицай показал на старика и парня, – выпекали хлеб для партизан, а старая сука, помогала. Мы отвезём этих двоих для дознания, хату их спалили, а старуху убил, чтобы не цеплялась, тварюга поганая! Думаю, что и эти, партизанские отродья, скоро будут в петле болтаться!

Новоявленный переводчик перевел неизвестно на каком языке, но иногда вставляя известные ему немецкие слова. Офицер поблагодарил за службу на ломаном русском языке, повторяя: «Карашо! Карашо!» Он похлопал полицая по плечу и приказал: «Поехаль!» На дорогу выехали так, что телега со стариком, молодым парнем и четырьмя полицаями оказалась в середине. Ехали не спеша, и въехали в лесную аллею, где по обе стороны стояли вековые деревья, верхушки которых чуть ли не сплелись друг с другом, где было тихо и пахло приближающейся весной. Казалось, что нет никакой войны, что смерть не носится по полям сражений и не собирает кровавые плоды со своей жатвы – миллионы человеческих жизней. Но, в этой тишине всё же чувствовалась какая-то напряженность и какая-то необъяснимая тревога. Проехав немного по лесной аллее, телега, движущаяся впереди, вдруг остановилась. Выяснилось, что Олегу стало хуже, и потребовалась Алёнина помощь. До войны она училась в медучилище, но учёба прервалась с приходом немцев, и теперь в отряде она выполняла обязанности медсестры. А пока Алёна меняла повязку, все собрались возле подводы, где лежал старик с парнем и, как говорится, организовали общий перекур. Кто крутил самокрутку с самосадом, а кто раскуривал немецкую сигаретку. Четверо полицаев, отложив оружие, с наслаждением затягивались сигаретным дымом, не подозревая, что расплата уже близка.

До того, как снова тронуться в путь, четверо полицаев были разоружены и расстреляны в лесном овраге. Егор Захарович подошёл к телеге, на которой старик и парень уже не лежали, а сидели, а Сёма и Жора развязывали им руки. Он сел рядом со стариком, вынул кисет с табаком и газетными листками, скрутил самокрутку, прикурил и протянул кисет старику, подождал, пока и тот затянется ароматным дымком, посмотрел на него и спросил:

– Звать-то вас, как? Считай, что вам повезло, что вы оба остались живы, а вот старушку жаль. Загубили, мерзавцы!