— Уже часа полтора сидит! — она покачала головой и тепло улыбнулась. — Впал в какую-то меланхолию… Наверное, из-за завтрашнего.
— Я поговорю с ним, окей?
Она поняла мой намёк не беспокоить нас какое-то время, кивнула и сказала, что будет наверху. Я скинул ботинки и не спеша прошелся до кухни.
— Хорошая погодка, — отец, заметив меня, как-то приосанился. Печальное выражение, которое я успел отметить на его лице, быстро сменилось привычной маской серьезности.
— Ага. Не возражаешь, если я присяду? — спросил я, и, дождавшись, когда он кивнёт, устроился на ступеньках чуть поодаль.
— Будешь? — он пошарил рукой с другой стороны от себя и вытащил новую банку пива из упаковки. Я заметил, что из шести осталось лишь две.
— Спасибо, не откажусь.
Распитие алкоголя с отцом не было частой традицией в нашей семье, разве что, не считая праздников. Но сейчас мы оба и без всяких слов понимали, что впереди ждёт нечто грандиозное. События, меняющие привычный ход вещей, пугали моего отца: он любил, когда жизнь текла тихо и размеренно, без лишних потрясений, и, наверное, я неслабо раздражал его своими подростковыми выходками в прошлом… Однако, мы оба отличались завидным терпением, и за это я был ему безгранично благодарен.
Отец помолчал какое-то время, глядя перед собой, затем сделал глоток пива и прочистил горло.
— Ты как-то навернулся с качелей вон там, — он махнул рукой вперед, к дереву, под которым осталось лишь два столба от некогда величественной конструкции. — Закричал, что тебе больно, а я был занят в гараже, да ещё и злой на что-то и не сразу тебе поверил. А потом, когда я-таки выскочил на рёв, увидел, что у тебя все коленки в крови.
— Я даже этого не помню, — я усмехнулся, открывая пиво.
— Тебе года четыре было. А качели не пережили одну из зим, перекладина пошла ржавчиной, они начали скрипеть, и Лаура велела их снять.
Мы продолжили пить в тишине, но молчание между нами не казалось неловким. Рядом со стариком я, наоборот, чувствовал себя спокойно. Мы редко ругались (спасибо маме, которая неизменно сглаживала острые углы), ещё реже спорили о чём-либо. Я чаще за ним наблюдал. То, как он собирал модели кораблей в бутылках, как копался в машине, что-то совершенствовал или мастерил, — завораживало, особенно в далеком детстве.
Покосившись на отца краем глаза, я заметил седину на его висках и глубокие борозды от морщин на лбу. С детства помнил его лысым, но от меня как-то ускользнуло, что он настолько постарел… Наверное, так бывает, если ты видишь человека ежедневно и привыкаешь?
Казалось, что я на всё теперь смотрю немного иначе.
— Пап, слушай, — начал я, смущенный собственным желанием пооткровенничать. — Я был хреновым сыном, но…
— Говоришь так, будто завтра собираешься улететь воевать в горячую точку, — мой старик усмехнулся, скрывая неловкость за шуткой.
— Нет, — я улыбнулся. — Просто хочу начать заново. Завтра тот самый день, типа Нового Года, знаешь? Когда все строят планы на дальнейшую жизнь…
— И ты уже, я смотрю, понастроил? — он едва улыбнулся, не глядя на меня.
— Нет, пап… Я думаю, что я ещё понаделаю ошибок. Серьезно. Я же не такой умник, в отличие от сестры. Буду ломиться в бетонные стены, наверное… Но пусть так, и я бы хотел, чтобы меня это чему-то научило.
— Тебе деньги нужны на завтра? — отец, кажется, не понял, к чему была вся моя искренняя речь, но я не обиделся. Слишком уж редко мы разговаривали вот так.
— Нет. Я надеюсь, я вас с мамой больше не подведу. И Тришу тоже не подведу. Я хочу, чтобы вы мной гордились.
Отец хмыкнул, однако, не без доли удовлетворения.
— Просто не попади в неприятности, из которых я не смогу тебя вытащить, лады?
— Не попаду, — я улыбнулся, делая очередной глоток. — Пап, у меня есть план, на время после выпускного. Меня не будет какое-то время, и я бы хотел, чтобы вы с мамой не волновались или не надумали себе невесть что.
— Крэйг, ты же себе кого-то нашёл, да? — отец спросил меня об этом в самый неподходящий момент.
— Да, нашёл, — врать не было смысла, так как я был уверен, что он всё понимает.
И сейчас вдруг стало неважно, догадался ли он о моей ориентации, или я сам где-нибудь прокололся? Хотелось быть честным.
— Это хороший человек? — кажется, моему старику тоже было до лампочки на детали.
— Очень, — я посмотрел на свои кроссовки, краем глаза подмечая, что лицо отца немного разгладилось, как будто ему стало легче. — В общем, не волнуйтесь за меня, хорошо?