— Дорогие друзья, — речь толкал наш школьный психолог, — знаете, есть одна хорошая поговорка, — он прокашлялся, немного повышая голос. — С одной стороны, всё уже было. Но с другой стороны — всё ещё впереди!
Зал взорвался бурными аплодисментами, в большинстве своём, исходящими от родителей. А потом начали называть фамилии, поочередно выдавая аттестат и говоря несколько слов каждому, кто поднимался на сцену.
Когда выходил Твик, я закусил губу, умоляя Вселенную, чтобы он не навернулся на ступеньках. Но всё обошлось. Преподаватель по алгебре отметил его неординарные математические способности, раздались немногочисленные хлопки, и я толкнул стоящего рядом Токена. Мы, не сговариваясь, закричали, аплодируя изо всех сил. Я даже осмелился засунуть в рот два пальца, и громко свистнул.
Твик растроганно улыбнулся, и это показалось лучшим, что я успел увидеть за сегодняшний день.
Моё вручение аттестата обошлось без благодарностей от преподавательского состава, однако хлопки были куда более активными, хотя я смотрел только на белобрысого.
Как будто и не было в зале никого, кроме нас. А радость, которую мы испытывали в это мгновения была сокровенной, понятной лишь нам обоим.
После церемонии мы, наконец, торжественно избавились от синтетических шапочек, подбросив те в воздух, и, под звуки школьного оркестра вывалили всей гурьбой на лужайку перед залом, где нас тут же принялись фотографировать. Гордые родители стремились снять своих отпрысков во всех возможных ракурсах, сами выпускники пытались отыскать друг друга в толпе, чтобы сделать фото на память… Все что-то радостно галдели: кто-то обсуждал предстоящую вечеринку, кто-то рыдал, ну, а я решил, что мне не нужно ничего, кроме фотографии, на которой были бы все мои друзья и Твик.
Мы отошли в сторону, и Триша сфотографировала нас сразу на три фотоаппарата. Потом неизвестно откуда показались родители Твика и настояли, чтобы сестра сделала снимок и для них тоже.
Моя мама плакала, папа приобнимал её за плечо, то и дело растерянно приговаривая, чтобы она успокоилась, однако, сам пребывая в какой-то прострации. Все были немного обескуражены, но, вместе с тем, выглядели невероятно счастливыми.
После обеда нас отпустили, и я, не медля ни минуты, отправился домой. Нужно было успеть переодеться, принять душ и собрать сумку, потому что после вечеринки я планировал поспать хотя бы несколько часов.
Уже дома родители продолжили праздновать: отец открыл шампанское, они о чём-то шумно спорили с Тришей, пока я был в душе.
Спустившись в гостиную, довольный и чистый, я обнаружил на столе четыре высоких бокала и сестру, довольную исходом баталии, на условиях разрешения выпить в этот, как она выразилась, знаменательный день.
— Крэйг! — мама подозвала меня, салютуя бокалом. — Мы с папой планировали подарить тебе машину. Но…
— Поскольку ты уже разжился тачкой, — влезла Триша, и отец отвесил ей подзатыльник.
Я рассмеялся, взяв свою порцию шампанского.
— В общем… Мы посовещались и решили внести кое-какую сумму на твой банковский счёт.
— Вау, — я расширил глаза в искреннем удивлении.
— Мы бы, конечно, хотели, чтобы это стало твоими деньгами за обучение.
— Мам, не волнуйся, я не буду их трогать! — клятвенно заверил я.
— Нет, милый, ты можешь снять немного, только не всё сразу.
— Короче, мы тебя поздравляем! — отец стукнул своим бокалом об мой.
— Боже мой, я так рада… — мама снова прослезилась.
Я выпил порцию залпом, надеясь, что она выветрится уже к ночи. В мои планы вовсе не входило принимать спиртное в любом виде.
Родители ещё какое-то время терроризировали с поздравлениями, сестра дразнилась, как и всегда, ну, а я в кои-то веки сменил своё привычно хмурое выражение на улыбку.
Понтиак сверкал, дожидаясь меня в гараже. Я уселся за руль, с наслаждением вдыхая запах яблочного ароматизатора и весьма гордый за то, что собственноручно отмыл тачку до состояния «почти, как новая».
Твик, кажется, ждал меня всё это время под дверью. Иначе не объяснить его молниеносного появления на пороге, едва я припарковался возле их почтового ящика.
— Вау, — многозначительно изрёк он, плюхаясь рядом.
— Да, я старался, — довольно ответил я, понимая, чему именно он удивился.
— О, это та открытка! — он ткнул пальцем в фотографию Пейнтед-Дезерт, закрепленную под козырьком от солнца с его стороны.
— Ага, — я решил, что лучшего момента, чем сейчас, у нас уже не представится. — Твик, у меня для тебя тут кое-какой подарок…