Наши пути разошлись, и дружба как-то стёрлась из памяти. Началась бурная подростковая жизнь с новыми проблемами и людьми, и я думал, что здорово изменился. Но судьба будто столкнула нас в этой чёртовой аптеке и продолжала связывать между собой, помещая в обстоятельства, от которых у меня волосы на затылке дыбом вставали!
Я ни за что не поверил бы, что способен на такие поступки и решения, но оказалось, наоборот. И я действительно давно не смеялся вот так, искренне и беззаботно, несмотря на обстоятельства.
— Офигеть, Крэйг, смотри, — Твик всё это время увлеченно разбирался в содержимом бардачка. — Я плохой парень!
Смеясь, он повернулся ко мне в солнечных очках-авиаторах, с темно-коричневыми стёклами в золотистой оправе. Его волосы развевались на ветру, потому что мы решили выпендриться и заодно проверить, как работает откидной верх. Загруженный размышлениями, я не сразу отреагировал на его улыбку. Взгляд скользнул по ямочкам на щеках, которых я не замечал раньше, и по какому-то шраму на подбородке, который, оказывается, был виден только если его владелец растягивал губы в улыбке.
Внезапное осознание прошило меня насквозь, и я крепче сжал руль, чтобы меня не выдала так не свойственная мне растерянность.
Я подумал, а помнит ли он, как нас в детстве принимали за пару? Помнит, как девочки подшучивали над тем, что мы не разлей вода и постоянно вместе? Рисунки, которые я выбрасывал в мусорное ведро, едва видел и стишки, которые писали на стенах даже в мужском туалете, заставлявшие меня густо краснеть?
Помнит ли?
Но неловко мне стало вовсе не поэтому. Я подумал, что впервые посмотрел на Твика, как на симпатичного молодого парня, пусть и со странностями. Разглядев его улыбку и услышав смех, я вспомнил и детство, и то, как мы были близки в то время. Разумеется, мы были детьми и дальше это ну никак бы не зашло, однако… В мои четырнадцать ведь зашло.
С другим, тоже блондином, с худощавым телосложением и содранными коленками. Я вспомнил, как мы целовались в лесу, когда он упал с велика. Я бросился помогать, поднимая его, и затем увидел, как тот плачет. Он оттолкнул меня тогда, само собой, кому хочется выглядеть, словно ребенок, который ревёт от такой глупости? Хотя я принялся убеждать его, что ничего страшного в таких слезах нет, что они быстро пройдут, и это всего лишь дурацкие рефлексы. А потом неожиданно ощутил отпечаток чужих горячих губ на своих. «Тоже рефлексы», — буркнул он, замирая в ожидании и, наверное, думая, что я его сейчас же ударю. Но я не стал.
И с того дня многое о себе понял.
По моей спине пробежались мурашки, я вдруг сопоставил этих двух людей между собой. Того парня и Твика. Что если бы мы продолжили общаться? Твик мог бы оказаться на его месте?
Вот только… Кто бы из нас кого оттолкнул?
Об ориентации белобрысого мне не было известно решительно ничего. Я не видел его, обжимающегося с девочками в школьных коридорах, не видел на вечеринках пьяным, не видел на улице, гуляющим хоть в чьей-нибудь компании. В какой-то момент он превратился для меня в изгоя. Стертое с лица мира существо, которое ты не замечаешь, а если и обращаешь внимание, то лишь на мгновение, чтобы потом забыть снова.
Но судьба… Как так вышло, что из трёх возможных аптек, о которых мне было известно в Южном парке, Твик выбрал именно эту, на отшибе? Что он там вообще делал? И почему туда попёрся я?
— КРЭЙГ ОСТАНОВИ МАШИНУ! — вдруг взревел белобрысый, и я вдарил по тормозам с такой силой, что ремень безопасности больно врезался мне в плечо.
— БЛЯТЬ, ЧТО ЗА НАХЕР? — я настолько перепугался случившимся, что давно привычный гнев как-то сам собой вырвался наружу, заслоняя все прочие мысли.
Твик не ответил, вместо этого отстегнувшись, а затем резко дёрнул ручку, практически вывалился из машины и устремился куда-то в обратном направлении вдоль обочины шоссе.
Я медленно вдохнул несколько раз, уговаривая себя успокоиться и бросил взгляд в зеркало заднего вида.
Твик уже сидел на корточках, склонив голову и шарил руками в невысокой траве.
— Господи, он что, совсем умом тронулся? — сам не зная у кого, спросил я, но всё-таки выбрался из машины вслед за ним, чтобы проверить в чём дело.
— Крэйг, он живой, — проговорил Твик, стаскивая с себя бомбер и оборачивая им какой-то серо-коричневый ком.
— Кто там? — я присел рядом, удивленный, как белобрысый вообще заметил что-то на обочине, если мы ехали миль шестьдесят.
— Собака, Крэйг… Кажется, щенок или просто маленькая…
Он поднял свёрток, прижав его к груди, и затем посмотрел на меня круглыми, как блюдца глазами, в которых я безошибочно определил мольбу и испуг.
— Его надо к ветеринару…
— Твик, надо проверить, что с ним, — серьезно заметил я. — Мы не можем тащить в город умирающее животное.
— Крэйг, ну пожалуйста…
— Блять, да я даже не в курсе, есть ли там клиники! — во мне снова взыграл остаточный гнев.
— Вспомни про Страйпи!
Это оказалось ударом ниже пояса.