До покосившегося сарая, вмещавшего в себя уличные удобства, мы добрались без особых приключений. Твик успокоился, когда я указал ему, что в доме на кухне горели несколько свечей. Однако я был уверен, что он до сих пор проворачивает в своей голове историю про ведьму, творящую какие-то, одной ей известные ритуалы.
Пришлось оставить дверь сортира открытой, так как внутри было хоть глаз выколи, и я рисковал обоссать себе штаны. Твик ждал меня с правой стороны, и я слышал, как он переминается с ноги на ногу.
— Извини, что я такой ёбнутый, — вдруг сказал он.
— Да нормально всё, — в данный момент мне действительно было «нормально». Даже лучше. (Если вам знакомо это ощущение кайфа после удовлетворения ночной нужды, вы поймёте).
Выйдя из туалета, я уступил ему и тактично уставился на ночное небо, с удивлением отмечая, что вижу на нем куда больше звезд, чем в родном Южном парке. А казалось, что у нас со световым загрязнением не такая беда!
— Что там? — поинтересовался Твик, прикрывая деревянную дверь на задвижку с наружной стороны.
— Смотрю на пояс Ориона, — ответил я, завороженно разыскивая свои любимые созвездия и самые яркие звезды.
— А где он? — белобрысый поравнялся со мной и тоже задрал голову.
— Вон те три звезды, видишь? Почти на одинаковом расстоянии друг от дружки.
— Не вижу, где? — он стал вертеться, и я закатил глаза, хватая его за плечи и вставая позади.
— Не двигайся. Вот.
Он действительно замер, когда я наклонился к его уху, так, чтобы наши взгляды смотрели в одном направлении. Затем поднял ему руку и ткнул на три нужных звезды его же пальцем.
— Ого! А они и вправду так близко! — радостно воскликнул он, — реально вижу! А где остальной Орион?
Я улыбнулся, продолжая водить чужим пальцем по небу и объясняя, что очертания верхней и нижней трапеций, окружающих созвездие, формируют фигуру древнегреческого охотника.
— А ещё ты можешь провести линию через этот пояс, вот так. По левую сторону будет яркий Сириус. Он расположен в созвездии Большого пса. А если двигаться по этой линии в противоположном направлении, то увидишь Альдебаран.
— Крэйг, откуда ты всё это знаешь? — тихо спросил Твик, когда я отпустил его руку и отошёл назад.
Настала моя очередь смущаться, ведь я и вправду никому не показывал никаких звезд на небе, хоть и наблюдал за ними с самого детства.
— Ну… когда мелким был, увлекался фантастикой, помимо прочего, — пробормотал я, подавляя в себе очень сильное, почти животное желание заткнуть рот сигаретой.
И раньше я так и сделал бы, но ситуация сейчас разворачивалась по очень нестандартному сценарию.
— А покажи ещё что-нибудь? — Твик снова посмотрел на звездное небо, и я решил: раз уж начал, то не страшно, если белобрысый узнает чего-нибудь ещё.
Мы посмотрели на Большую и Малую медведиц, Полярную звезду, Кассиопею… Я показал ему, где находится созвездие Андромеды, проведя линию через центр Кассиопеи, и рассказал, что в нём находится знаменитая М-31, о которой так грезят фантасты. Но как бы Твик не старался, галактику он всё же не разглядел, и я рассмеялся, заметив, что нам для этого потребуется хотя бы обыкновенный школьный телескоп. А затем резко смолк, ловя себя на мысли, что мне и правда хотелось бы показать ему всё это.
Я очень давно не делился ни с кем ерундой, которой так увлекался в детстве. У меня были даже плакаты на стенах, а над кроватью висел довольно неплохой звездный атлас, купленный на сэкономленные на школьных обедах деньги.
— Это всё здорово, Крэйг, вот только связь с космосом нарушается земным зловонием.
— Чего? — я словно выпал из разговора, вспоминая свои счастливые детские деньки. — Каким ещё зловонием?
— Мы смотрим на звезды возле сортира.
Твик сначала улыбнулся, а затем, глядя на моё вытянувшееся от удивления лицо, вдруг разразился тихим, но очень заразительным смехом.
— Фу, пошли в дом, — буркнул я, чуть толкая его в спину.
Мне тоже стало смешно, но интимность момента разрушилась от дерьма в прямом и в переносном смысле этого слова, поэтому разговаривать о звёздах я больше не решился.
Мы вернулись в комнату, обратив внимание, что свет на кухне уже погас. Я устроился на диване, с наслаждением вытянувшись и укутавшись в плед. Твик прилёг рядом, не накрываясь ничем, кроме собственной куртки. Он на удивление быстро угомонился, а я ещё долго пялился куда-то в потолок, размышляя о своих детских мечтах, навеянных таким дебильным разговором возле сельских удобств.
— Твик, — позвал я, проваливаясь в сон. Даже успел подумать, что дурак, и не даю и без того нервному человеку спать.