— М-м? — тихонько отреагировал он.
— А что ты планируешь делать после школы? — я часто задавался этим вопросом в последнее время, но только сейчас задумался о том, чего могли хотеть другие ребята?
— Меня уже приняли в колледж, — сонно пробормотал он. — В Денвере.
— Ого, — выдохнул я. — А что изучать?
— Управление предприятиями. Экономику. Всякое такое… У родителей же кафе.
— Я помню, да, — мои мысли понеслись к воспоминаниям о его семье.
Мистер и миссис Твик были довольно строгими, занятыми людьми, в отличие от моей семейки. По крайней мере, когда я заходил к белобрысому в гости, он всегда был предоставлен сам себе, никого из домашних не было рядом. В моем же доме и шагу нельзя было ступить без чужого комментария. Отец работал, но мама с мелкой сестрой постоянно мельтешили перед глазами…
— А ты?
Я нахмурился, сообразив, что вопрос адресован мне и не зная, как отреагировать, а потом вдруг решил ответить честно.
— А я никуда не поступил и после выпускного хочу отправиться в путешествие.
— Куда?
— Ну… у меня пока не было каких-то точных планов, — это тоже являлось чистой правдой.
Я вдруг почувствовал себя, словно лист на ветру.
Твик шёл уверенной и известной дорогой, а я метался из стороны в сторону, не в состоянии найти себе применение хоть где-нибудь. Даже моя, вроде как бывшая тайная мечта, которую я впервые озвучил при нём, показалась мне теперь непродуманной и нелепой. Я понял, что даже не планировал, поеду ли один или возьму с собой кого-то?
Я собирался сказать ещё что-то, возможно, в своё жалкое оправдание, но по ровному дыханию лежавшего рядом парня, сообразил, что мои слова будут лишними.
Утро застигло меня врасплох. Когда я открыл глаза и увидел, что нахожусь в комнате один, то неслабо испугался. Потом уже, стряхнув с себя остатки дремы, я услышал, как Твик о чем-то оживленно переговаривается на кухне с нашей старушенцией.
— Доброе утро, тыковка, — проворковала бабка, притоптывая возле плиты, когда я вошел на кухню, а затем резко развернулась ко мне с тарелкой, доверху заполненной пышными оладьями.
Я перевел взгляд на Твика, который, с полным ртом, обильно поливал сиропом следующую жертву, и затем с благодарностью кивнул старой женщине.
— Очень вкусно, мэм! — проговорил белобрысый, и я подавил в себе смешок, глядя на его хомячьи щёки.
— И вправду, спасибо, мэм, — согласился я, когда попробовал первый оладушек. — Не стоило вам…
— О, нет-нет-нет! — открестилась она. — Это вам спасибо, что выручили старуху. Я тут со смерти Джозефа совсем одна, никого нет, вот и загибаюсь. Иногда хоть вой с тоски в родных местах…
Она хотела продолжить, но после некоторой внутренней борьбы, с болью отразившейся на её лице, вдруг махнула рукой.
— Да что я, Боже мой. Вы молодые, хорошие ребята, — она улыбнулась, глядя на то, как Твик вытирает рот салфеткой. — А у меня сегодня сил нет никуда ехать, совсем со вчерашнего дня поясницу заломило.
Я внутренне ужаснулся перспективе провести здесь ещё один день. Нет, разумеется, старую женщину было жаль и всё такое, но в мои планы не входила подработка на ранчо за еду, и я действительно хотел домой!
— Не волнуйся так, хороший мой, — женщина улыбнулась, поднялась из-за стола и скрылась за дверью где-то в передней.
— Она сказала, у неё для нас какой-то подарок, — пояснил Твик, утыкаясь в кружку.
— Это кофе? — пошутил я, на что он мрачно вздохнул и помотал головой. — А я бы убил за сигареты.
— Ты без курева, а я без кофе, — Твик допил остатки чая и усмехнулся. — Так ненароком, откажемся от любимых привычек! Ох уж эти обстоятельства!
Он выглядел довольно спокойным, я даже хотел спросить, как ему удаётся справиться с собой, но потом решил, что это не слишком тактично. Если у Твика есть силы терпеть без таблеток и без своего любимого кофе, то и я уж как-нибудь, да переживу без никотина. Нам бы только до города добраться. Там возьмем такси, Токен выручит, скажет номер своей карточки…
— Ребята! — позвала нас старушка. — Нашла!