Мы поднялись из-за стола и одновременно столкнулись плечами в проходе, глядя на то, как женщина радостно машет перед нашими лицами какой-то связкой ключей.
— Вы гараж видели? Это за конюшней. Я давно туда не ходила, надеюсь, замок не подведёт… У Джозефа там какая-то техника, но куда уж мне ею пользоваться! Зато жар-птица должна быть на ходу. Рой любил в ней копаться, думаю, она вас не подведёт.
Я не стал уточнять кто такой Рой, и о какой жар-птице бабка ведёт речь, решив, что она, быть может немного помешалась, как вчера, когда путала имена… Твик опередил меня и взял ключи, довольно устремляясь на улицу.
Мы быстро нашли гараж и, не сговариваясь, разобрались с проржавевшим механизмом ворот. Света, само собой, не было, перед нами оказалось довольно просторное помещение, но его дальняя часть тонула во мраке.
— Наверное, она имела в виду что-то под этим брезентом? — Твик ткнул пальцем в массивную ткань.
— Господи, неужели тачка? Я был бы та-ак счастлив, — пробурчал я, обходя с левой стороны, в то время как Твик ухватился за материал с правой.
Одновременно потянув его наверх и назад, мы освободили из плена…
— Ебаный ты нахуй! — я аж отпрыгнул назад, не веря своим глазам.
— Ого, — Твик оказался не настолько шокированным и обошел автомобиль по кругу. — А что это за модель?
— Блять… — я понял, что схватился за волосы, совсем как белобрысый в недавнем приступе. — Блять-блять-блять, она даже красная… и как же я сразу не догадался?! Жар-птица! Это же Понтиак Файербёрд, третьего поколения, 1982 года, Твик!
Парень непонимающе глянул на меня, изогнув бровь, а затем выудил из кармана данную старушенцией связку ключей и принялся искать нужный. Пока он был занят этим, я подошел к машине ближе, но с опаской, словно в музее. Мне даже подумалось, не сплю ли я? Неужели всё это время этот бедный несчастный Понтиак стоял тут, под какими-то тряпками, заваленный хламом, не понимая, почему его бросили?
— Она дорогая что ли? — спросил белобрысый, кажется, немного шокированный моим оцепенением и бурным проявлением эмоций, последовавшим после.
— Твик, — я глубоко вдохнул, и он тоже весь как-то подобрался, что не могло не вызвать во мне непроизвольный смех. — Твик – эта тачка…. Практически точная копия той, на которой гонял Красный гонщик.
— Боже, правда что ли? — его брови поползли на лоб, рот раскрылся в немом удивлении.
— Да! Да, чёрт возьми, да это она! Грёбанная жар-птица!
— Слушай, неужели она на ходу? — белобрысый засомневался, но я уже взял себя в руки и забрал у него ключи.
Затем, быстро найдя нужный, деловито распахнул дверцу водительского сидения и уселся на него почти что со священным трепетом. Я не знал, помнил ли Твик, насколько сильно я фанател от этого сериала, кажется, он даже смотрел со мной несколько эпизодов подряд, когда я отказывался идти гулять…
Ключ вошел в замок зажигания, как по маслу. Звук мотора заставил меня содрогнуться и ощутить мурашки, разбегающиеся вниз из самого затылка по позвоночнику. Мысли о том, откуда у старухи это сокровище быстро отошли на задний план, я вслушивался в звучание двигателя, которое сейчас было для меня едва ли не как бальзам на уши.
— У неё откидной верх, — заметил Твик, забираясь на пассажирское сиденье. — Ты чего завис? Водить разучился?
— Да погоди ты, — я погладил руль, любовно осматривая всю приборную панель и попросту не веря свалившемуся на меня счастью. Детская мечта, мать её!
Парень замолк, а затем тоже принялся изучать салон. Пока мы разбирались с приёмником и содержимым бардачка, перед капотом возникла фигура старушенции.
С трудом сдерживая себя от дикого желания вцепиться в руль мертвой хваткой, я выбрался из салона и подошел к ней.
— Простите, что задаю вам столь откровенный вопрос, — осторожно начал я, глядя на улыбающееся, буквально сияющее непонятно откуда взявшимся счастьем лицо.
— Конечно, хороший мой.
— Откуда у вас эта машина?
— Внук раньше пользовался. Но в последнее время, с тех пор как… — она замялась, и я про себя добавил: «С тех пор как его загребли». — В общем, с ней возился мой сын. Последний раз он заезжал ко мне в прошлом году, на Рождество. Я не знаю, что с ним сейчас, и, честно говоря, не хочу. Но, чтобы ты не волновался, — она посерьезнела. — Я давала деньги на покупку. И имею право отдать машину кому вздумается. Я знаю, вам она сейчас будет не лишней и…
— Мэм, вы хоть представляете себе, сколько она стоит?
— Конечно представляю, я же давала деньги! — она нахмурилась, а я засомневался, что старушка соображала в расценках.
— Я вам её верну, — говорить подобное было тяжело, но я понимал, что водить чужую тачку без страховки очень рискованно.
— Вы главное доберитесь до дома, — она вытащила из передника какой-то листок. — А потом напиши мне письмо, что у вас всё хорошо, ладно? Чтобы я не нервничала лишний раз…