— Я думаю, нам стоит навестить его, — с легкой настойчивостью в голосе произнес Лань Сичэнь, увлекая всю компанию к дверям спальни. — Мы поговорим обо всем внутри.
— Нет! — Цинь Су бросилась им наперерез, загородив собой дорогу. — В смысле, он отдыхает, и я не думаю, что нужно его беспокоить!
Лань Сичэню потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, отчего их так старательно не пускают внутрь. А-Яо же умыл Мо Сюаньюя сегодня утром, и потому его лицо, пусть бледное и измотанное, сейчас не выглядело той жуткой предсмертной маской. О ритуале Цинь Су тоже не знала, поэтому старалась, как могла, укрыть мужа от глаз «Не Хуайсана».
— Госпожа Цзинь, — на грани слышимости прошептал Лань Сичэнь, — у нас все получилось! Это — молодой господин Мо.
— Привет, Су-цзе! — стрельнул глазами из-за веера Мо Сюаньюй. — Как я тебе?
— Вы? Глава Не… Но… — Цинь Су перевела растерянный взгляд с одного на другого, а затем обратно, после чего обреченно вздохнула: — Вы меня с ума сведете этой чехардой…
Однако с пути она отошла, и они все вместе смогли войти в спальню.
А-Яо спал, свернувшись калачиком. Мо Сюаньюй издал восторженный писк из-под веера и трусцой устремился к нему. Упав на колени возле кровати, он уставился на А-Яо влюбленным взглядом и, казалось, даже дыхание затаил.
— Он такой чудесный, правда? — налюбовавшись, выпалил Мо Сюаньюй. — Я так по нему соскучился!
Пожалуй, он сказал это несколько громче, чем следовало, и А-Яо дернулся, просыпаясь. Видимо, лицо Не Хуайсана, склонившееся над ним с умиленным видом, было совершенно не тем, что он мог ожидать по пробуждении, и А-Яо в ужасе отшатнулся, едва не свалившись с противоположной стороны кровати.
— Яо-гэ, не бойся, это я! — выронив веер, протянул к нему обе руки Мо Сюаньюй.
— А-Юй? — осторожно переспросил тот, не торопясь возвращаться на прежнее место. — Это ты?
— Ага! — радостно закивал Мо Сюаньюй. — А глава Лань меня сперва не узнал! То есть эргэ! Он ведь теперь и мой эргэ, верно? Я тоже могу звать его на «ты»! У меня теперь так много хороших братиков, и даже сестренка есть!
А-Яо устало вытянулся на кровати.
— Да, А-Юй, это чудесно, — пробормотал он. — Я очень рад за тебя.
— А мое тело? — спохватился вдруг Мо Сюаньюй. — Вы знаете, что с ним?
Он вскинул взгляд на Лань Сичэня, и тому пришлось смущенно ответить:
— Думаю, молодой господин Вэй сейчас с моим братом. Надеюсь на это. Ванцзи ждал этого момента тринадцать лет.
— Ой, ну и пусть его, — отмахнулся Мо Сюаньюй. — Мне Ханьгуан-цзюнь никогда не нравился: он слишком сухой и холодный… Но того, что он красавчик, у него не отнимешь. Может, ему все-таки повезет, и Старейшине Илина он приглянется.
От этого достаточно вульгарного, но все же бесхитростного комментария у Лань Сичэня слегка покраснели уши, а по губам А-Яо — он это точно успел заметить! — скользнула легкая насмешливая улыбка.
— Так, — вмешалась Цинь Су, — потом обсудите родных и знакомых. Яо-гэ, мне тебя красить или нет?
— А-Су, я же просил… — начал было тот, но потом запнулся. — А, да. Естественно. Только при посторонних так не называй.
— Хорошо, дорогой, — елейным тоном повторила Цинь Су. — Ну так как, мне тебя красить?
А-Яо замялся, бросив на Лань Сичэня вопросительный взгляд.
— Пожалуй, — вынужден был признать тот. — А-Яо, выглядишь ты сейчас сам по себе не слишком хорошо, однако…
— Однако щеки надо прятать, — решительно подхватила Цинь Су. — Если ты, конечно, собираешься сегодня видеться с кем-нибудь из посторонних.
А-Яо метнул на Мо Сюаньюя укоризненный взгляд. В том, что его щеки вдруг пришлось прятать, была его и только его вина. Однако Мо Сюаньюй то ли правда не понял, в чем его обвиняют, то ли, вживаясь в роль Не Хуайсана, напустил на себя безмятежный вид.
— Не вижу причин не присутствовать на Совете, — заключил наконец А-Яо. — Моим лицом мы вчера всех попугали, так что хуже не будет. Наоборот, можно уже изображать, что я иду на поправку… Но да, А-Су, поколдовать надо мною тебе придется.
Следующие полчаса Лань Сичэнь получил возможность полюбоваться, как творится волшебство. Под чуткими и умелыми руками Цинь Су лицо А-Яо превращалось во вчерашнюю маску. Впрочем, госпожа Цзинь все же сделала небольшое послабление: теперь казалось, что труп не пролежал пару-тройку дней, а преставился вот буквально только что.
— Я бы тебя в таком виде к гостям не выпускал, — с удовлетворением заключил Мо Сюаньюй, наблюдавший за процессом с еще большим интересом. — Они вчера боялись, что ты вот-вот рухнешь со своего трона, а сегодня продолжат переживать.