— У тебя совсем нет сил, — произнес он расстроенно. — Саньгэ, как же так случилось?
========== Глава 25 ==========
Лань Сичэню было страшно.
То, каким он увидел лицо А-Яо, потрясло его до глубины души — и то, что Лань Сичэнь знал, что сейчас в этом теле находится другой, ничуть его не успокаивало. Госпожа Цзинь была права, говоря, что люди привыкли видеть Верховного Заклинателя другим: А-Яо действительно умел выглядеть величественным, несмотря на свой невысокий рост и изящное телосложение. Он всегда держался прямо и с таким достоинством, что легко можно было поверить: он родился среди роскоши Башни Золотого Карпа.
Однако сам Лань Сичэнь прекрасно помнил и тоненького шестнадцатилетнего мальчика, который его спас. Помнил юношу, отшатывающегося от гнева Не Минцзюэ. Помнил совсем еще молодого человека, старательно держащего лицо, однако не способного скрыть глубоких теней под глазами от усталости — столько ему приходилось работать на отца, чтобы в результате не получить ни единого доброго слова. Лань Сичэнь годами приучал себя к тому, что его А-Яо давно вырос, сформировавшись как человек и как заклинатель, однако в его сердце по-прежнему жили эти хрупкие и трогательные образы.
За последние дни Лань Сичэнь узнал многое — даже слишком многое, на его взгляд — о прошлом А-Яо. Возможно, далеко не все из этого он хотел бы знать. Лань Сичэнь признавал, что это довольно малодушная мысль, однако… Он ведь уже решил для себя, что А-Яо ему дорог любым, так стоит ли копаться в болезненных воспоминаниях? По крайней мере, одно Лань Сичэнь знал точно: его А-Яо не был ни злым, ни жестоким. Ничто из сделанного им не было сотворено по прихоти. И — на этой мысли Лань Сичэню становилось особенно горько — вполне возможно, часть из этого могла бы не быть сотворена вовсе, если бы Второй брат не закрывал глаза на творящееся с Третьим. В поступках А-Яо была вина и его, Лань Сичэня, — но не потому, что он не видел деяний брата, а потому, что не видел того, что подтолкнуло его к этим деяниям.
И вот когда Лань Сичэнь пусть и с огромным трудом, но все же сумел привести свою душу в равновесие, твердо пообещав себе, что сделает все, чтобы защитить А-Яо, он увидел его тело в подобном ужасающем виде. Самой первой мыслью Лань Сичэня при виде «Цзинь Гуанъяо», буквально повисшего на руке Су Миншаня, было: «Не уберег!» И позже, вблизи глядя на его мертвенное лицо, Лань Сичэнь отчетливо ощущал, как холодеет его собственное сердце. Ему все казалось, что это тело вот-вот упадет, и он, рухнув на колени рядом с ним, поймает его последний вздох.
Подобные образы не исчезли из головы Лань Сичэня даже после того, как они все покинули спальню главы Цзинь и разошлись по комнатам. А-Яо, прикрывая рот рукавом, отчаянно зевал. Однако, глядя на него, Лань Сичэнь осознал, что отчаянно не желает, чтобы на месте А-Яо сейчас появился Вэй Усянь. Кто знает, что тот выкинет, находясь в Башне Золотого Карпа, с которой у него связано столько неприятных воспоминаний. Пусть в прошлую ночь им и удалось поговорить мирно и даже конструктивно, сейчас Лань Сичэнь не чувствовал себя в силах вести хоть какие-нибудь беседы. Старейшина Илина мог и заскучать с таким тоскливым собеседником, а что может выкинуть скучающий Вэй Усянь — от воспоминаний об этом у дяди до сих пор появлялся нервный тик.
Поэтому, перехватив А-Яо, который уже почти рухнул в кровать, Лань Сичэнь торопливо предложил попробовать парную медитацию. Она отличалась от сна тем, что тело все же оставалось подконтрольным разуму, а силы восстанавливала едва ли не лучше.
— Я бы с радостью, — смущенно улыбнулся ему А-Яо, — но, боюсь, у тела А-Юя недостаточно навыков для полноценной медитации…
— Поэтому я и предлагаю парную, — мягко ответил ему Лань Сичэнь. — Я помогу тебе.
Для парной медитации требовалось полное доверие между участниками. И предложить ее, и согласиться на нее означало признать определенную близость между собой.
— Если эргэ предлагает… — улыбка А-Яо стала чуть шире. — То я согласен.
Они сели друг напротив друга, и Лань Сичэнь очень осторожно взял его ладони в свои. Он предпочел бы, чтобы это были собственные руки А-Яо: те были такими маленькими, что тонули в крупных ладонях Лань Сичэня, и это его неизменно восхищало. Однако главным все-таки оставалась душа, и Лань Сичэнь был счастлив, когда, начав медитацию, он ощутил соприкосновение с такой родной и близкой душой А-Яо.
Это был не сон, однако, промедитировав всю ночь, Лань Сичэнь очнулся ровно в пять утра. И первая мысль, несмотря ни на что, была панической.
А-Яо выглядел куда более отдохнувшим, нежели вчера. Медитация действительно оказалась безопаснее сна: похоже, этой ночью Вэй Усянь не получил возможности для пробуждения. Именно поэтому Лань Сичэнь осмелился окликнуть А-Яо, приводя в чувство.
— Эргэ? — А-Яо, едва очнувшись, тут же впился взглядом в его встревоженное лицо. — Что случилось?
— Мы кое о чем забыли! — выдохнул Лань Сичэнь. — Есть вопрос к главе Су!
Они быстро собрались и выскользнули из отведенных им покоев. В пять утра в Башне Золотого Карпа не спали только слуги, ведающие кухней, а в гостевых покоях и вовсе царила тишина. Господа заклинатели разошлись по комнатам далеко за полночь, благо, Совет кланов предусмотрительно начинался после полудня, и гостей никто не собирался тревожить.
Только у самых комнат, отведенных главе Су, Лань Сичэнь сообразил, что не очень-то вежливо в подобное время врываться к посторонним людям, однако А-Яо явно не считал себя посторонним. Он не стал даже стучать: тихим стуком спящего человека не разбудишь, а громким можно потревожить и соседей. А-Яо просто шепнул что-то охранным талисманам и открыл дверь. Подавив зародившуюся было в душе неуместную ревность, Лань Сичэнь последовал за ним внутрь.
Глава Су еще спал: видимо, правило о столь раннем подъеме не было перенято его орденом. Однако А-Яо, не смущаясь, потряс его за плечо. Глава Су выглядел сонным и растерянным буквально несколько мгновений, а затем его взгляд стал осмысленным — и обеспокоенным.
— Глава ордена Цзинь? — приглушенно воскликнул он, сперва подкинувшись встать с постели, а потом, вспомнив, что на нем лишь спальное белье, вновь натянул на себя одеяло. — Что случилось?
— Эргэ? — обернулся А-Яо к Лань Сичэню, и тот торопливо задал свой вопрос:
— Глава Су, как вы с госпожой Цзинь прибыли в Башню Золотого Карпа?
— Как? — нахмурился тот. — На мечах. Молодого господина Мо вез я, а госпожа Цзинь прекрасно держится сама…
— Вас видели? — тревожно нахмурился Лань Сичэнь.
— Н-нет… не знаю. Не думаю, — Су Миншань чуть растерянно покачал головой. Все-таки он еще не окончательно проснулся. — Простите, глава Лань, я не совсем понимаю. Мне казалось, в Башне Золотого Карпа знают, что глава ордена Цзинь с супругой были в гостях в Облачных Глубинах. Мы, конечно, старались не слишком попадаться людям на глаза, но совсем уж не скрывались. Возможно, кто-то нас и видел. А что?
Лань Сичэнь уже открыл было рот для ответа, но в этот момент он встретился взглядом с А-Яо, и догадку они произнесли уже хором:
— Паланкин!
— Что? — стараясь прогнать остатки сна, похлопал глазами глава Су. — Какой паланкин?