Однако выбора у них все равно не было. Лань Сичэню вновь пришлось взять всю компанию к себе на меч, и они взяли курс обратно на юг. По настоянию Цзинь Гуанъяо на сей раз они все же останавливались передохнуть, и потому до Ланьлина добрались уже ближе к вечеру. Цзинь Гуанъяо лично облачил Мо Сюаньюя в золотистые одеяния главы ордена, надел и тщательно закрепил на голове ушамао, а на лбу проставил киноварную точку. Закончив, он от всей души понадеялся, что результат будет похож на отражение в зеркале, однако почти сразу осознал всю тщетность этой надежды.
Мо Сюаньюй не был на него похож.
Рассеянный взгляд младшего единокровного брата скользил по деталям интерьера, не задерживаясь на лицах людей. Мо Сюаньюй мог начать разглядывать какую-нибудь картину и абсолютно выпасть при этом из реальности. По его губам то и дело скользила улыбка, но не вежливая и мягкая, как та, что давно и старательно отрепетировал сам Цзинь Гуанъяо, а какая-то легкомысленная. Вообще, мимика лица Цзинь Гуанъяо с появлением нового хозяина стала гораздо живее. Теперь оно хмурилось, надувало губы, улыбалось от уха до уха, а то и вовсе напускало на себя совершенно равнодушный вид. Цзинь Гуанъяо хотелось выть от отчаянья, осознавая, что вот это можно было принять за него самого только в действительно крайне нездоровом состоянии.
— А-Юй, — изо всех сил стараясь сдерживаться, произнес Цзинь Гуанъяо. — Тебе придется встретиться с Цинь Су.
— Не хочу! — тут же отозвался Мо Сюаньюй. — Она приставучая!
— Она на что-то сердится, — мягко внушал ему Цзинь Гуанъяо. — В таком состоянии она уж точно не будет… посягать на тебя. Просто выслушай все, что она тебе скажет. Не спорь. Не убеждай. И уж тем более не вздумай ее запугивать! Лучше вообще молчи. В самом крайнем случае говори, что ты все обдумаешь и обязательно все решишь в наилучшем виде.
Мо Сюаньюй, вдоволь накапризничавшись, в конце концов согласился. Цзинь Гуанъяо просил настойчиво, надеясь, что братец не сможет долго отвечать ему отказом, и на сей раз все же оказался прав. Неохотно, но Мо Сюаньюй пообещал встретиться с Цинь Су и вести себя при этом как можно приличнее.
— А может, она развестись с тобой хочет? — напоследок вдруг мечтательно предположил он. — Ты же согласишься, Яо-гэ, правда? Ну зачем тебе жена, тем более такая?
Цзинь Гуанъяо чуть слышно вздохнул. Если бы он только мог! Его брак с первого своего мгновения был для него тяжким грузом, но скинуть его было никак нельзя. Тем более, что Цинь Су, стойко перенеся как их чересчур целомудренное супружество, так и потерю сына, ни разу не выказывала желания расторгнуть эти узы. Она даже не давала понять, что те тяготят ее, лишь подтверждая свою привязанность к мужу.
— Особо на это не рассчитывай, — посоветовал Цзинь Гуанъяо брату вслух. — Мы с Цинь Су пережили столь многое вместе, вряд ли она именно сейчас загорелась желанием развестись.
Мо Сюаньюй разочарованно сморщил нос, и Цзинь Гуанъяо пришлось пальцем потереть образовавшуюся вследствие этого капризную морщинку.
— Не делай так! — велел он строго. — Ты становишься похож на плохо воспитанного мальчишку.
В отместку Мо Сюаньюй показал ему язык и поспешил удалиться, не давая прочитать себе очередную нотацию. Цзинь Гуанъяо обернулся к Лань Сичэню, безмолвно наблюдавшему за ними, и пробормотал:
— Эргэ, это позор…
— Молодому господину Мо удавалось вводить госпожу Цзинь в заблуждение на протяжении нескольких дней, — не слишком уверенно откликнулся тот. — Возможно, у него получится и на этот раз…
Цзинь Гуанъяо покачал головой. Он не мог себе позволить рассчитывать на подобную удачу и надеялся лишь на то, что Цинь Су действительно достаточно зла, чтобы не обращать особого внимание на выражение лица «мужа».
Изначально они с Лань Сичэнем собирались переждать грозу в спальне главы ордена Цзинь, однако Цзинь Гуанъяо, убедившись, что актер из Мо Сюаньюя получился слабоватый, не выдержал.
— Я должен услышать их разговор! — заявил он, решительно поднимаясь на ноги. — Ни на секунду не верю, что А-Юй сможет пересказать его, не переврав как минимум половины!
— А-Яо, мы не можем сидеть под окнами, — смущенно возразил ему Лань Сичэнь. — еще слишком светло, нас увидят.
— Нам не нужно сидеть под окнами, — вымученно улыбнулся ему Цзинь Гуанъяо. — Между нашими с Цинь Су спальнями есть переход. Не то чтобы потайной, но за годы нашего брака он практически не использовался. Не думаю даже, что она сама все еще помнит о нем.
Он уже направился было к выходу, когда, задержавшись, посмотрел на Лань Сичэня виноватым взглядом.
— Я помню, что подслушивать запрещено, — произнес он с неловкостью в голосе. — Ты, эргэ, конечно же, можешь подождать меня здесь.
На лице Лань Сичэня отразилась короткая борьба, после которой он задумчиво поинтересовался:
— Скажи, А-Яо, ты не против, чтобы я услышал то, что скажет госпожа Цзинь?
Цзинь Гуанъяо устало покачал головой.
— Нет, не думаю, — заявил он. — Ты знаешь уже так много грязных вещей обо мне — и все еще не отвернулся от меня… Помогаешь даже. Какие у меня могут быть от тебя секреты?
— Ну тогда это не будет подслушиванием, — безмятежно улыбнулся Лань Сичэнь. — Ведь сказанное госпожой Цзинь будет предназначаться именно тебе.
— О… — Цзинь Гуанъяо, растерявшись лишь на мгновение, затем быстро оценил тонкость подобного суждения. — Что ж, эргэ, ты прав!
Они беззвучно проскользнули по неиспользуемому переходу и остановились у выхода в покои Цинь Су. Красиво расписанная ширма заслоняла их, и даже высокому Лань Сичэню не было нужды пригибаться. Вошли они как раз вовремя: мгновение спустя порог комнаты переступил Мо Сюаньюй, вынужденный идти сюда кружным путем.
Он не успел ничего сказать, ибо Цинь Су, поднявшаяся ему навстречу, произнесла тоном, не предвещающим ничего хорошего.