К счастью, прежде, чем этот страх успел выплеснуться наружу, они вылетели на небольшую полянку, где посреди травы и цветов безмятежно спал Мо Сюаньюй.
Лань Сичэнь на мгновение залюбовался этим зрелищем. Ему нечасто доводилось увидеть А-Яо спящим, и он даже не был уверен, что тот не умудряется и во сне держать себя в руках. Сейчас же лицо А-Яо выглядело спокойным и умиротворенным, отчего казалось почти неприлично юным. Венок из желтых и нежно-голубых цветов делал его облик почти сказочным. Лань Сичэнь с ужасом поймал себя на том, что отчаянно прикусывает нижнюю губу, словно давя желание наклониться и поцеловать это совершенное создание.
Однако первым успел склониться над спящим сам А-Яо. Осторожно тряхнув брата за плечо, тот произнес:
— А-Юй, просыпайся немедленно!
Однако Мо Сюаньюй лишь слегка повозился, подтягивая колени к груди и почти сжимаясь в аккуратный комочек.
— Отстань! Еще немного!.. — пробормотал он, пряча лицо в сгиб локтя.
— А-Юй! — строже, но при этом с какими-то отчаянными нотками в голосе повторил А-Яо. — Вставай сейчас же! Имей совесть!
Мо Сюаньюй захныкал и попытался отпихнуть будящего его человека ногой, однако А-Яо оказался ловчее, и за эту самую ногу его дернул. Голова Мо Сюаньюя соскочила с руки на землю, и он едва не пропахал полянку носом.
— Что? Где я? — встрепенулся он и попытался сесть. — О-о-ой!..
— А нечего было с моей спиной спать на земле! — мстительно отозвался А-Яо, но все же протянул ему руку. — Вставай! Только аккуратно!
Мо Сюаньюй с трудом поднялся на ноги и, скривившись, повел плечами. А-Яо зашел ему за спину и нажал там на несколько точек, после чего Мо Сюаньюй смог поворачиваться уже гораздо свободнее.
— Не делай так больше! — велел А-Яо. — Мне с этой спиной еще потом жить дальше.
— Извини, — тут же покаялся Мо Сюаньюй. — Просто эта глупая собака убежала, а ведь я сплел для нее такой красивый венок! Я и для вас сплел, но она, убегая, все растоптала! Я пошел за новыми цветами… А потом меня разморило.
Он зевнул и огляделся по сторонам. Сумерки уже сгущались, и цветы закрылись, спрятав свою дневную красоту.
— Ну вот… — разочарованно протянул Мо Сюаньюй. — Вы бы еще дольше гуляли по своим подвалам!
А-Яо устало прикрыл глаза и едва заметно покачнулся. Однако прежде, чем Лань Сичэнь успел шагнуть к нему, вновь посмотрел на брата и очень тихо произнес:
— А-Юй, пойдем уже обратно в город!..
Дорога назад заняла больше времени. Выспавшийся Мо Сюаньюй шел зигзагами, наивно надеясь найти какие-нибудь еще не уснувшие цветы, а А-Яо, то и дело пошатывавшийся, просто не мог идти быстрее. В конце концов Лань Сичэню надоело каждую минуту опасаться, что его побратима снесет с дороги, и он деликатно взял его под руку. А-Яо будто бы попытался сказать что-то на это, но потом передумал и лишь легонько прижался к его боку. Лань Сичэнь и сам ощущал свинцовую тяжесть во всем теле: видимо, Не Хуайсан ничего не напутал, говоря, что некрополь высасывает из неосторожно забредших в него заклинателей силы. А учитывая, сколько энергии потратил Лань Сичэнь до этого, удерживая на своем мече в течение нескольких часов двух пассажиров, можно было считать, что его резервы были почти полностью исчерпаны. Держался он сейчас, пожалуй, исключительно за счет физической силы, которой А-Яо в хрупком и совершенно не тренированном теле Мо Сюаньюя отчаянно не хватало.
До города они дотащились на одном упрямстве. Даже Мо Сюаньюй присмирел, наконец-то заметив, что его спутники находятся не в лучшей форме. Он пристроился с другого бока А-Яо в трогательной попытке подпереть его собой, и в гостиницу им так и пришлось протиснуться втроем.
Внутри их ожидало разочарование: трактирщик заявил, что у него остались только две свободные комнаты. Городок был маленький, находился вдалеке от торговых путей, и имел лишь одну-единственную гостиницу. Та обычно по большей части простаивала, живя в основном за счет едальни на первом этаже, однако сегодня здесь было не протолкнуться. Еще утром пожаловали господа из ордена Цзян и заняли почти весь второй этаж.
Лань Сичэнь тревожно переглянулся с А-Яо. Снова попадаться на глаза Цзян Ваньиню не хотелось обоим. Еще меньше хотелось, чтобы Мо Сюаньюй столкнулся с Цзинь Лином — тот без труда признал бы младшего дядю даже в скромном ханьфу и без головного убора. Если бы у них имелась хоть какая-нибудь возможность переночевать в другом месте, они бы ушли, но иных вариантов не было.
К тому же, снова покосился Лань Сичэнь на бледного, едва стоящего на ногах А-Яо, даже будь в городе еще одна гостиница, вполне возможно, что они бы до нее просто не дошли.
Оставалось только решить — и, желательно, как можно скорее, — как же быть с комнатами. Лань Сичэнь иррационально опасался оставлять А-Яо одного, да и немного боялся реакции собственного тела на ночлег в одной комнате с Мо Сюаньюем. Однако отправлять единокровных братьев спать вместе ему тоже отчаянно не хотелось. Он на собственном опыте уже знал, каким настойчивым может быть Мо Сюаньюй, и не был уверен, что А-Яо в своем нынешнем полуобморочном состоянии сумеет отбиться от посягательств на свою персону.
Последним вариантом было разделить ночлег с А-Яо, а Мо Сюаньюю предоставить отдельную комнату. Однако что-то подсказывало Лань Сичэню, что долго тот в одиночестве не останется. Его либо потянет на подвиги, после чего они с А-Яо собьются с ног, разыскивая Мо Сюаньюя по всему городу, либо он все равно придет к ним же.
— Давайте нам тогда одну комнату на всех, — вздохнул Лань Сичэнь, отдавая трактирщику деньги. — И ужин принесите, пожалуйста, наверх.
Оплата была более чем щедрой, и трактирщик низко поклонился, рассыпаясь в заверениях, что ужин будет готов, как только господа поднимутся к себе. Разумеется, он приврал, однако еду и правда подали достаточно быстро. Мо Сюаньюй набросился на нее так, словно за все те несколько дней, что он пребывал в Башне Золотого Карпа, его ни разу не покормили. А-Яо, почти уснувшего сидя, Лань Сичэню пришлось разбудить, буквально впихнув ему в руки плошку с рисом. А-Яо рассеянно поковырял в нем палочками, успел что-то сунуть себе в рот, а потом все же окончательно заснул, так толком ничего и не проглотив.
Лань Сичэнь готов был последовать его примеру, но он все же заставил себя немного перекусить. Силы требовалось восстанавливать, тем более что завтра они ему понадобятся больше всех. Однако, прикончив порцию риса, Лань Сичэнь обнаружил, что Мо Сюаньюй успел смести со стола все остальное и сейчас заинтересованно погладывал на плошку, оставшуюся стоять возле А-Яо.
Перехватив его взгляд, Мо Сюаньюй надулся, и Лань Сичэнь против воли залюбовался его лицом. Такое капризное и одновременно невинное выражение он у А-Яо еще никогда в жизни не видел.
— Что? — огрызнулся Мо Сюаньюй. — Жалко стало? Тетка меня тоже вечно каждым куском попрекала! Все боялась, что я сыночку ее ненаглядного объем!
— А… — растерялся Лань Сичэнь. — Да ешьте, пожалуйста, сколько хотите! Просто уже почти ночь, тяжело спать с набитым желудком.