Цзинь Гуанъяо, заранее мысленно попросив прощения за белоснежный сапог, незаметно наступил Лань Сичэню на ногу. Тот либо понял намек, либо и сам не желал раньше времени распространяться на неприятную тему.
— Нет, — покачал он головой, опуская взгляд. — Среди заклинателей много высоких людей, особенно в ордене Не… и в бывшем ордене Вэнь. Во время Аннигиляции Солнца погибло множество людей, немалая часть из них умерла крайне дурной смертью.
— Да, да! — торопливо закивал головой Не Хуайсан. — Ужасное было время! Надеюсь, ваш лютый мертвец не окажется Вэнь Жоханем?
Он издал нервный смешок и прикрылся веером. Лань Сичэнь ответил ему кривоватой усмешкой, а Цзинь Гуанъяо просто устало прикрыл глаза.
— Ох, ну что же это я! — спохватился Не Хуайсан. — Поздравляю вас с вашей добычей и советую отдохнуть. Наш некрополь может высасывать силы, даже не вступая в контакт напрямую, так что возвращайтесь в город и выспитесь хорошенько! А я, пожалуй, пойду позову наших: пусть опечатают тут все до утра, а завтра уже будем думать, как восстанавливать защиту…
Он поклонился напоследок и ушел, что-то бормоча себе под нос и качая головой. На Цзинь Гуанъяо нахлынуло такое облегчение, что он с трудом устоял на ногах.
========== Глава 8 ==========
А-Яо покачнулся и едва не упал. Лань Сичэнь поспешно подхватил его, помогая удержаться в вертикальном положении. Однако тот почти тут же встряхнулся и вывернулся из объятий.
— Прости! — выпалил А-Яо, сгибаясь в низком поклоне, как в старые недобрые времена.
Лань Сичэнь вцепился в его руки и заставил выпрямиться. На не успевших просохнуть ресницах вновь скапливались слезы.
— Прости, эргэ, пожалуйста, прости! — все повторял и повторял А-Яо почти шепотом. — Я так тебя опозорил!
— А-Яо, успокойся, — Лань Сичэнь перехватил его руки поудобнее и притянул тело, которое била крупная дрожь, поближе к себе. — Ты не сказал ничего, что могло бы меня опозорить.
— Но я так вел себя… — вздохнул А-Яо, но все же покорно прижался к его груди. — То есть, конечно, я вел себя в точности как А-Юй, но тебе-то от этого не легче… Цзян Ваньинь теперь и вовсе шарахаться от тебя будет!..
— Ну и пусть шарахается, — легкомысленно отозвался Лань Сичэнь. — У нас с главой Цзян никогда не было особо близких отношений. Он вообще, как мне кажется, наш орден недолюбливает, так что после сегодняшнего дня вряд ли что-то резко поменяется.
— Но тебя будут считать обрезанным рукавом, и все из-за меня, — покаянно пробормотал А-Яо.
Лань Сичэнь смущенно хмыкнул.
— Что может быть дурного в правде? — произнес он после небольшой паузы. — Я, по всей видимости, обрезанный рукав и есть.
А-Яо вновь дернулся, но на этот раз Лань Сичэнь не дал ему извернуться. Лишь прикоснулся губами к взъерошенному затылку и легонько поцеловал. А-Яо замер окончательно, даже, казалось, дышать перестал.
Они постояли так еще немного, а потом А-Яо все же рискнул заметить:
— И еще из-за меня ты был вынужден солгать Не Хуайсану… Я дурно на тебя влияю, эргэ.
— Солгать? — рассеянно переспросил Лань Сичэнь. — Когда это?
А-Яо удалось немного отстраниться, чтобы недоверчиво заглянуть ему в глаза.
— Когда? — спросил он недоверчиво. — Когда Не Хуайсан поинтересовался, есть ли у тебя предположения по поводу того, кому принадлежит эта проклятая рука!
— Но я не лгал! — Лань Сичэнь ответил А-Яо прямым и безмятежным взглядом. — У меня и правда не было никаких предположений на этот счет. Я знал, что это рука дагэ, я узнал ее с первого взгляда. Зачем же мне было предполагать что-либо?
А-Яо посмотрел на него с таким восхищением, что Лань Сичэнь в который раз за этот слишком долгий день ощутил, как горят его уши.
— Эргэ… — наконец одними губами прошептал А-Яо, легонько качая головой. — Ты просто чудо…
— Кстати, о чуде… — против воли встряхнулся Лань Сичэнь. — Мы, случайно, не потеряли твоего брата?
— А-Юй! — встрепенулся А-Яо и с неохотой отстранился окончательно. — Я каждое мгновение боялся, что он вот-вот вылезет из кустов и вмешается в разговор… Цзян Чэна бы удар хватил, если бы он увидел «меня» здесь в таком образе… А потом, боюсь, хватил бы Цзыдянем мое тело. Однако теперь я, пожалуй, куда больше боюсь, что А-Юй и вовсе куда-то ушел!
Они, не сговариваясь, устремились в сторону кустов. За ними никого не оказалось, и названые братья с тревогой в сердце продолжили свой путь. Фея не должна была позволить Мо Сюаньюю уйти, но Фею отвлек Не Хуайсан, и за время разговора с ним и Цзян Чэном у легкомысленного молодого человека было полно времени, чтобы совершить что-нибудь безответственное.
Лань Сичэнь начал всерьез волноваться. Особенно его беспокойство усилилось, когда он осознал, что А-Яо, идущий рядом, и вовсе близок к панике. Для Лань Сичэня это было внове: столь хорошо считывать его эмоции. В родном теле А-Яо давно приноровился держать все чувства глубоко внутри и под строжайшим контролем, однако у тела Мо Сюаньюя плохо получалось скрывать то, что лежало на душе: и лицо, и даже жесты с легкостью выдавали волнение и страх.