— Как спать? — нахмурился Мо Сюаньюй. — В такую рань?
— Уже почти девять, — не согласился с ним Лань Сичэнь.
— Я и говорю: рань, — пожали плечами ему в ответ. — Кто ложится в такое детское время?
— В моем ордене это время отхода ко сну, — Лань Сичэнь постарался говорить мягко. — Да и А-Яо уже спит. Ложитесь, молодой господин Мо, а завтра мы закажем на завтрак все, что вы захотите.
Мо Сюаньюй мрачно пробормотал что-то себе под нос, вид при этом имея крайне возмущенный. Лань Сичэнь уже начал было опасаться, что тот сейчас встанет и уйдет куда-нибудь, однако Мо Сюаньюй, видя, как названый брат А-Яо пристраивает того на кровати, уходить передумал. Он моментально пристроился с левого бока А-Яо, собственнически обхватив его одной рукой и прижав к себе. Лань Сичэнь на это только вздохнул и, аккуратно сняв верхнее одеяние, покорно лег по правую сторону от А-Яо. Безумно хотелось повторить позу Мо Сюаньюя, тоже обняв названого брата, однако вбитые годами правила взяли верх: заснул Лань Сичэнь, лежа строго на спине.
Проснулся, правда, он все же на боку, правой рукой обхватив обоих: и А-Яо, и Мо Сюаньюя.
Полюбовавшись ими немного, Лань Сичэнь заставил себя подняться. Он не сомневался, что сейчас ровно пять часов утра, как не сомневался и в том, что все люди в гостинице еще спят. Поэтому Лань Сичэнь, отдохнувший за ночь физически, решил посвятить утро медитации, чтобы максимально восстановить уровень своей ментальной силы.
Следующим завозился А-Яо. Лань Сичэнь, выйдя из медитации, но почти не открывая глаз, из-под ресниц наблюдал за тем, как А-Яо попытался скинуть с себя руку Мо Сюаньюя, а затем, не преуспев, с трудом, двигаясь бочком, практически выполз с другой стороны. Мо Сюаньюй, лишившись тепла под боком, заворочался, захныкал, и наконец тоже распахнул глаза.
— Вы — два невозможных извращенца! — заявил он убежденно. — Мало того, что мы провели ночь в одной постели, в которой мы просто тупо спали, вы еще и вскочили в несусветную рань! За окном еще темно!
— Там уже светает, — зевнув, парировал А-Яо, после чего потянулся с явным удовольствием.
— А еще, Яо-гэ, ты во сне ужасно ворочаешься! — продолжал ныть Мо Сюаньюй. — Ты меня несколько раз чуть с кровати не спихнул!
— Я не ворочаюсь! — возмутился А-Яо и обратился за поддержкой к Лань Сичэню: — Эргэ, ведь правда же, не ворочаюсь?
Лань Сичэнь покачал головой. Еще так и не забылись ночи, которые он, скрывавшийся от Вэней, провел в бедном домике тогда еще Мэн Яо. В то время они были вынуждены спать на одной кровати неделями, и Лань Сичэнь твердо помнил, что его А-Яо спит спокойно, свернувшись аккуратным клубочком.
— Ну конечно, такую нефритовую глыбу нихрена не столкнешь! — фыркнул Мо Сюаньюй, даже не пытаясь подняться с кровати. Наоборот, пользуясь тем, что она осталась в его полном распоряжении, он растянулся на ней по диагонали и совершенно бессовестным образом потянулся, прогибаясь в пояснице. — Разумеется, ты пихался в мою сторону!
— Это гнусная клевета! — вновь не согласился А-Яо, тщательно умываясь. — Ты сам сдавил меня так, что если бы не эргэ, мы бы навернулись с другого края кровати.
В этот момент Лань Сичэнь осознал не только то, что медитировать далее бесполезно, но и то, что он больше не в силах выносить эту практически семейную сцену. Мо Сюаньюй хоть и бросил реплику походя, наверняка совершенно не задумываясь об этом, все же был прав: они все трое провели ночь в одной постели. И пусть между ними ничего не было, он, Лань Сичэнь, действительно обнимал их обоих…
И проснулся таким счастливым, как никогда ранее в своей жизни.
Торопливо поднявшись на ноги, он пробормотал, что спустится заказать им завтрак, и позорнейшим образом дезертировал из комнаты.
По нормам Облачных Глубин утро должно было быть в самом разгаре, однако для всех остальных людей час стоял еще достаточно ранний. На кухне уже трудились, но в обеденной зале было пусто, и ни один адепт ордена Юньмэн Цзян Лань Сичэню не встретился. Впрочем, он все равно не решился испытывать судьбу, и завтрак также попросил принести им наверх.
Вернувшись, он застал пасторальную картинку: А-Яо сидел на кровати, а сползший на пол Мо Сюаньюй сидел у его ног, позволяя расчесывать свои волосы. Лань Сичэнь вошел как раз в тот момент, когда А-Яо, закончив разбирать прядки и выгладив темные, с легким каштановым отливом волосы до зеркальной гладкости, принялся скручивать их в скромный пучок.
— Давай лучше в хвост, Яо-гэ? — капризно хныкнул Мо Сюаньюй, чуть поерзав на своем месте. — У тебя такие волосы красивые! Жалко прятать!
— Мы должны выглядеть как можно неприметнее, А-Юй, — строго, хотя и не жестко парировал А-Яо, повязывая пучок темной лентой. — А ты — в особенности.
— Давай тогда и главе Лань пучок соберем! — Мо Сюаньюй сверкнул на Лань Сичэня ревнивым взглядом.
— Да эргэ все равно не спрячешь, — вздохнул А-Яо и тоже поднял на Лань Сичэня глаза, в которых сиял мягкий свет. — К тому же его уже видели.
Дальнейший спор прервало появление слуги, принесшего поднос, ломящийся от еды. Мо Сюаньюй, тут же забывший про прическу, моментально подсел к столу и приступил к завтраку, не дожидаясь других. А-Яо вздохнул и, бросив на Лань Сичэня извиняющийся взгляд, аккуратно пристроился рядом и взял себе чая.
Они завтракали спокойно ровно до тех пор, пока Мо Сюаньюй не потянулся за очередной булочкой. Слуга принес их полное блюдо, однако Лань Сичэнь с А-Яо успели взять лишь по одной, в то время как Мо Сюаньюй прикончил почти все остальные. А-Яо нахмурился и, смерив брата внимательным взглядом, произнес странным тоном:
— А-Юй, это пятая булочка!
— Ошень вкушная! — отозвался тот, салютуя булочкой.
Лань Сичэнь плавно отодвинул от него блюдо, на котором осталась всего одна булочка и предложил:
— А-Яо, забери себе эту…