— А-Су… — хрипло прошептал он пересохшими губами. — Ну зачем? Зачем ты спрашиваешь?
— Ты убил А-Суна?
Цинь Су шагнула к нему и, привстав на цыпочки, взяла за грудки. Со стороны они, несомненно, смотрелись весьма нелепо, но всем в этой комнате было не до смеха.
— Кровосмешение карается законом, — сглотнув колючий комок в горле, выдавил из себя Цзинь Гуанъяо. — Смертная казнь положена как… участникам этого преступного союза, так и… его плодам. А-Су, если бы о нас узнали, нас не уберегло бы даже наше положение!
— Почему о нас должны были узнать? — она еще раз тряхнула его за ханьфу, и он покачнулся в ее руках, словно тряпичная кукла. — Ты молчал столько лет, и я бы молчала тоже! А приди подобное письмо, я своими руками разорвала бы того, кто угрожал бы моему мальчику!
— Да А-Сун бы нас и выдал! — прошептал ей в лицо Цзинь Гуанъяо. — А-Су, разве ты не замечала, что он… не совсем нормален? Что он не такой, как все остальные дети? Рано или поздно на это обратили бы внимание другие — и то, что виной всему кровосмешение, больше не удалось бы скрывать!
— Он просто поздний! — рявкнула на него Цинь Су. — Так бывает! А-Сун бы подрос, и все исправилось! А ты — ты не дал ему даже шанса!
— Не исправилось бы! — неожиданно для самого себя закричал в ответ Цзинь Гуанъяо. Его уже трясло от всего, что пришлось сегодня услышать и сказать. — За восемь лет — ничего не исправилось!
Он осекся, слишком поздно сообразив, что во время мгновенного помрачения выпалил лишнее. Однако глаза Цинь Су уже горели почти безумным огнем.
— Не исправилось? — произнесла она очень медленно и очень тихо. — Цзинь Гуанъяо, чего я еще не знаю?
========== Глава 10 ==========
Лань Сичэнь почти жалел, что напросился присутствовать при семейном разговоре, а осознав, о чем идет речь, не ушел в тот же момент. Однако увидев, как под конец помертвело лицо А-Яо, он не мог уже убеждать себя, что следовало проявить сдержанность. Что бы ни произошло в прошлом, сейчас А-Яо требовалась хоть какая-то опора.
Лань Сичэнь шагнул к застывшей семейной паре и аккуратно отцепил пальцы Цинь Су от ворота А-Яо. Тот пошатнулся, словно только тонкие женские руки и поддерживали его в вертикальном положении, и Лань Сичэню пришлось подхватить его под руку. Подумав, он помог названому брату сесть, после чего обратился к Цинь Су:
— Госпожа Цзинь, пожалуй, нам всем следует немного успокоиться. Давайте вы тоже присядете, а я позабочусь о чае.
— Вы считаете, что чай тут поможет? — скривила губы в горькой усмешке Цинь Су, но все же обессиленно рухнула на циновку.
Лань Сичэнь, уже приступивший к завариванию чая, бросил на нее быстрый взгляд из-под ресниц. Цинь Су была очень красивой и изящной женщиной, и Лань Сичэнь, несмотря на собственную тоску, никогда не удивлялся, что А-Яо ее полюбил. Сейчас же он лишний раз поразился, как Цзинь Гуаншаню раз за разом удавалось плодить столь отличающихся друг от друга детей. Цинь Су ни капли не походила ни на своего похотливого отца, ни на внезапно обнаружившихся братьев. Даже зная о родстве, разглядеть его на этих лицах было невозможно.
Безмятежно за чай взялся только Мо Сюаньюй, которого, казалось, искренне забавляла сложившаяся ситуация. А-Яо вынужден был поднести чашку к губам обеими руками, которые едва заметно дрожали. Цинь Су чашку взяла, однако отпить даже не попыталась. Она сверлила своего мужа пронзительным взглядом.
— Что с А-Суном? — повторила она наконец свой вопрос, и Лань Сичэнь против воли неуютно повел плечами. Если бы подобным тоном спрашивали его, он не сумел бы не ответить.
— А-Су… — измученно вздохнул А-Яо. — Поверь мне, ты не хочешь этого знать. Ты отплакала свое, успокойся, пожалуйста.
— Я сама решу, чего я хочу знать, а чего нет, — низко, с угрожающими нотами в голосе произнесла А-Су. — Хватит решать все за моей спиной! Я допускаю, что все эти годы ты продолжал видеть во мне ту беззащитную девочку, которую спас когда-то, однако не смей становиться между мною и моим сыном!
А-Яо прикрыл на мгновение глаза. Он колебался, и Цинь Су поторопила его:
— Хватит подбирать слова! Я знаю, что ты мастер играть ими. Скажи как есть!
— А-Сун… не должен был жить, — с трудом выдавил из себя А-Яо и тут же вскинул руку, не давая жене гневно возразить. — Он рос, и с каждым месяцем становилось все заметнее, что он сильно отстает от своих сверстников. А-Лин в его возрасте уже вовсю бегал и говорил связными фразами, а А-Сун даже не пошел и едва мог произнести слово-другое…
— О да, А-Лин, золотой мальчик! — обиженно фыркнула Цинь Су. — Главное достояние ордена Цзинь! Он всегда был тебе дороже собственного сына!
— Ты знаешь, что это не так! — возмутился А-Яо. — А-Лин лишился родителей… А орден он все равно когда-нибудь унаследует по праву.
— А у А-Суна были только мы… — глаза Цинь Су наполнились слезами, и губы ее задрожали. — Мы должны были его защищать!
— Я защитил, — А-Яо вновь закрыл глаза, то ли окончательно растеряв все свои силы, то ли не желая видеть ее слез. — Так, как мог. А-Суну не было бы жизни в Башне Золотого Карпа. Даже если бы — если бы! — никто не заподозрил в нем плод кровосмешения, его ждали бы ежедневные насмешки и унижения. Того же А-Лина никто не щадит, хотя он вполне способен дать сдачи, а что было бы с А-Суном? Ты не могла бы держать его вечно подле своей юбки, и он бы познал всю силу людской злобы!
— Ты его не убил? — тихонько спросила Цинь Су, не отводя от него пристального, почти зачарованного взгляда.
А-Яо поколебался немного, собираясь с духом.
— Я не смог, — признался он. — Хотел — да. Потому что не верил, что у А-Суна может быть нормальное будущее. Думал, что так будет милосерднее…