— Неужели? А что еще?
Я вздрогнула от резкости его слов.
— Что он любит меня.
— И ты ему веришь?
— А почему бы и нет? Он плакал, обнимал меня, и сказал… он сказал много чего. Он жалел, что не был рядом со мной, и извинялся за то, что недооценил меня.
Кассиан нахмурил брови.
— Монтгомери использует тебя. Он не сожалеет из-за ситуации с тобой, как не сожалел и о своей ошибке. Он лжец.
Мой желудок сжался.
— Ты же не слышал, Кассиан.
— Мне это и не нужно. Он полон дерьма.
Почему он всегда плохо думает о моем отце?
— Он не лгал. Его горе было настоящим. Не смотри на меня так. Я же не дура.
— Детка, я никогда не называл тебя дурой. Я восхищаюсь тем, насколько ты доверчива, но ты уязвима для таких людей, как твой отец. Он политик. Он хорошо умеет лгать.
— Зачем ему обманывать?
— Он хочет, чтобы ты спасла его задницу, — прорычал он, теряя терпение. — Он знает, чего ты хочешь. Отцовской любви. Поэтому он дал ее тебе в ту же минуту, как попал в беду, а затем стал манипулировать тобой.
В этом было слишком много смысла. Инстинкты Кассиана пробудили во мне ужасное беспокойство. Внезапная перемена в настроении отца была слишком удобна, но я не принимала обвинений Кассиана.
— Ты не любишь меня, значит, никто другой не может?
Кассиан вздрогнул.
— Господи, я не это имел в виду.
— А что тогда? Ты не чувствуешь того же, и это прекрасно, но перестань быть таким жестоким.
— Я и не пытаюсь быть жестоким. Клянусь.
— Тогда почему ты так говоришь?
— Рейн, послушай. Я уже высказывал тебе свое мнение о твоем отце. Ты никогда не принимала его, потому что это больно, — на лице Кассиана было нежное выражение. — Ты потрясающая. Но он неспособен любить.
— Как и ты?
— Нет, — Кассиан притянул меня к себе.
Смущенный вихрь смешал боль с душераздирающим желанием, когда Кассиан обнял меня. Но этого было недостаточно. Я хотела большего, и, если Кассиан не сможет дать мне то, что я ищу, я никогда не буду счастлива.
Мое настроение испортилось еще больше. Папино сожаление было ложью, спектаклем. Как он мог любить, если едва знал меня? Он вел себя хорошо, когда это было удобно.
Я так отчаянно нуждалась в его одобрении, что поверила ему.
— Ты прав, — прошептала я. — Ты всегда прав.
— Лучше бы это было не так. Видя тебя в таком состоянии, я разрываюсь на части.