***
Он стоял у стойки, склонившись над черной мраморной стойкой. Кассиан обернулся, как будто почувствовал, что я тут.
— Кассиан, ты в порядке?
В его глазах кипела сдерживаемая буря, и мне нравилось, что он был нежен только со мной.
— Более или менее, — пробормотал он.
— Я хочу кое-что предложить. Обещай мне, что не будешь злиться.
Его бровь изогнулась дугой.
— Разве я выгляжу так, будто меня легко разозлить?
— Ну, ты можешь уйти, — я встретила его неулыбчивый взгляд, дрожа. — Как ты думаешь, ты мог бы… ты бы женился на мне?
— Что?
От крайнего замешательства Кассиана меня словно пронзило факелом.
— Ты хочешь, чтобы я была твоей женой?
— Ты делаешь мне предложение? Потому что я всегда видел себя на коленях, а не тебя.
Я хлопнула себя по лбу.
— Нет… я имею в виду… это просто…
Я перестала лепетать, когда он обхватил мое лицо ладонями и улыбнулся.
— Ты волнуешься, но не стоит, я не уйду. Но я проигнорирую то, что ты сказала. Дай мне время разобраться в этом дерьме. Я не знаю, что такое любовь, но ты заставляешь меня чувствовать то, чего я не чувствовала уже много лет.
Это был не тот ответ, на который я надеялась.
— Понятно.
— Еще слишком рано. Давай поговорим об этом позже, ладно?
Комок застрял у меня в горле.
— Мы должны обсудить это сейчас.
— Тебе девятнадцать. К чему такая спешка?
— Потому что… потому что я нужна папе.
Его губы сжались, прикосновение исчезло. Свет, казалось, померк, отбрасывая на него еще более темные тени.
— Что?
— Папа убежден, что его карьере пришел конец из-за того, что скоро будет опубликована какая-то статья. Он думает, если мы поженимся, все будут сосредоточены на этих новостях.
Лицо Кассиана исказилось от ярости.
— Что еще он сказал?
— Что он совершил ужасную ошибку и искупил ее.