Удивило, насколько это больно.
— Клэр Грант.
Он никак не отреагировал. Это имя ничего ему не говорило. Либо он был величайшим актером в мире, либо он действительно не помнил мою сестру.
Как он мог забыть?
Почему Бог даровал ему эту милость, а я вынужден страдать?
— Как бы мне хотелось, чтобы это был ты, а не она. Каждое утро я молюсь о твоей смерти.
Он отшатнулся и уставился на меня.
— Прошу прощения?
— Ты убил мою сестру.
Он посмотрел на меня, как на сумасшедшего.
— Мне кажется, ты меня с кем-то путаешь.
— Ты никогда не присутствовал на суде, — я подошел к нему, и в моей голове вспыхнули жестокие образы. — Если бы ты знал, то запомнил бы эти руки. Вот что ты сделал. Ты — причина, по которой мой отец пьёт уже десять лет и почему я не могу по сей день войти в здание, если там нет пожарных выходов.
Сенатор скользнул на свой стул.
— Чего ты хочешь?
— Клэр Грант, — проревел я. — Чего я хочу? Чтобы моя сестра была жива. Скажи мне, что ты забыл ее имя, чтобы я мог выбить из тебя все дерьмо.
Он побледнел. Его зрачки превратились в точки. Мудак спрятал свой стыд под толстым одеялом отрицания.
Меня охватило ужасное желание придушить его. Он старый. Это не займет много времени.
Моя сестра задохнулась и умерла. И он тоже.
— Я… я понятия не имею, кто это…
Моя рука скользнула по столу, опрокинув рамки фотографий, ноутбук и разбив статуэтку. Дверь распахнулась, и двое мужчин удержали меня, прежде чем я успел сделать выпад. Монтгомери, должно быть, нажал тревожную кнопку.
— Уберите его отсюда! — закричал Монтгомери, и пламя краски вернулись к его лицу. — Сейчас же!
Я чертовски ненавидел его.
Я не позволю забыть мою сестру.
Он был рядом, и я ничего не делал. Я хотел его убить.
Я был болен.
Болен и сломлен.
ГЛАВА 20
Почему они кричат?
Я нахмурилась, глядя на вентиляцию в комнате, слыша как отец и Кассиан кричат друг на друга.
Я соскользнула со стула и приоткрыла дверь.