— Иди, — рявкнул Монтгомери.
Рейн взглянула на отца. Она поникла, как цветок без солнца, и исчезла.
Я повернулся к ее отцу.
— Я встречаюсь с твоей дочерью.
— Да? — морщинистое лицо Монтгомери не выражало ничего, кроме смущенного презрения.
Он бросил мне фотографии от папарацци.
— Никогда бы не догадался.
Откровенный снимок наших поцелуев упал на пол. Я поднял его, изучая наши счастливые лица.
Господи, я выглядел совершенно другим человеком.
— Надеюсь, ты хорошо повеселился, — едко бросил он.
— Дело не в этом.
— Да, — он бросил пиджак на стул с кожаной спинкой. — Просвети меня.
— Я закончил работу.
— Ни хрена. Ты уволен!
Я повернулся и направился к двери.
— Тебе нужно нанять кого-нибудь другого.
— Уходи, ты больше никогда не будешь работать телохранителем.
— Ты думаешь, это меня пугает?
— Понятия не имею, — Монтгомери хлопнул по столу с неожиданной для старика силой. — Но я свяжусь с каждой охранной фирмой и прослежу, чтобы тебя внесли в черный список. Удачи.
— Насрать.
— Что, черт возьми, с тобой не так? Уродец с мертвыми глазами. Неужели тебя не волнует твоя карьера?
— Ты меня даже не знаешь.
— Картер, — выпалил он. — Нет, Кастер.
— Неправильно.
Глаза Монтгомери сузились.
— Я свяжусь со своим помощником, и мне передадут все, что касается…
— Кассиан Грант. Как Клэр Грант.
Светлые брови сенатора Монтгомери нахмурились.
— Кто это?
Я мечтал об этом моменте. Я представлял, как он разрыдается, умоляя о прощении. Я думал он разозлиться или еще что-нибудь, но не думал, что он будет в смятении.