— Мама, он уезжает!
Она убрала свой сотовый.
— Что?
— Мы поговорили, и я убедила его уйти. Он собирает вещи.
— Как ты это сделала?
— Я не знаю, — я взволнованно схватила ее за локоть. — Наверное, удалось достучаться до него.
Она заправила прядь волос за ухо, отвлекшись на машину, подкатывающую к тротуару.
— Оу, он приехал. Я звонила твоему парню.
— Что?
Он вышел из «Мустанга» и захлопнул дверцу, пронесся через лужайку, излучая необузданную силу, и направился прямиком к дому.
— Эй!
— Солнышко, — его каменные черты лица растаяли. — Что ты здесь делаешь?
Я подняла бровь, возражая его тону.
— Папа меня выгнал. Я не могла дозвониться до тебя, поэтому пришла сюда.
Когда он ущипнул себя за переносицу, на его шее запульсировала вена.
— Не могу поверить, что он это сделал. Прости, Рейн. Я вышел прогуляться.
— Все в порядке. Я рада, что ты не взял трубку, потому что я бы не пришла сюда. Трэвис уходит. Навсегда.
— Серьезно?
— Да. Я убедила его, что ему лучше жить где-нибудь в другом месте.
Он посмотрел на меня так, словно я говорила по-гречески.
— Как так?
Я пожала плечами, встретив его веселый взгляд.
— Сказала ему, что он должен уйти.
— Если только ты не угрожала надрать ему задницу, я сомневаюсь, — он схватил меня за талию и поцеловал в макушку. — В следующий раз жди меня. Мало ли, что могло случиться.
Он напрягся, когда дверь распахнулась.
Трэвис появился в мятой одежде, щурясь от резкого солнечного света. Кассиан прижал меня к себе, а Трэвис смотрел на маму с нескрываемой тоской. Затем он сердито посмотрел на меня. Казалось, он хотел что-то сказать, но передумал. Затем он направился к своему «Форду», уложил чемодан, сел за руль и уехал.
Кассиан разинул рот, когда с улицы донеслось ворчание грузовика.
— Будь я проклят!
— Удивлен, что я сделала то, чего не смогли твои бицепсы?
— Нет. Ты потрясающая, — он поцеловал меня в щеку и обратился к маме. — Не возражаешь, если я украду твою дочь на секунду?