Немой набат. Книга третья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Конечно, он мог бы отстраниться от слишком рискованного жизненного кульбита. Но отказ означал разрыв с Винтропом, с Суховеем... Уходя от Боба, как бы не остаться на бобах. Эпизодический статейный гонорар угрожал нищетой.

Беспросветно.

Да, ему было о чем подумать.

Особенно Соснина поразила конкретика Суховея. Надо же! Не только назвал фамилию банковского заводилы, с которым сведет Подлевский, но и раскрыл его истинное амплуа. Сидит «под крышей»! Но на Боба не работает, о двойственности Подлевского знать не должен, потому Аркадия и подсадили под него. Подумал: «Они всех под кого-то подсаживают». А птица эта, по всему видать, важная. Кроме того, Валентин часто говорил «мы», «у нас», что указывало на наличие некоего мозгового центра, принимающего решения. Суховей обычно маскирует этот центр термином «куратор». Очевидно, задумана какая-то политическая комбинация, и внедрение в банковскую среду Подлевского — ее составная часть. А Соснин нужен, чтобы присматривать за Подлевским, — повторяется история Поворотихи, куда Подлевского тоже прислали. Но в данном случае по иронии судьбы речь идет именно о том самом банке, на который Дмитрий накропал компромат. Вот так беда и стучится в дверь — внезапно, безжалостно, неотвратимо. Не-ет, премного благодарен, кукиш вам с маслом...

Соснин был напуган, выглядел потерянным, от былой безмятежности капли не осталось. Как писал великий поэт, его оглушил шум внутренней тревоги. Зачем ему это «соло на фаготе с оркестром»? Он раз за разом прокручивал в памяти разговор с Суховеем и не мог собрать мысли. Сокрушался: эх, голова садовая, куда же меня нелегкая занесла! Зачем эти танцы на краю? Как бы не нырнуть головой в сваю. Ночью — не сон, а изнуряющее полузабытье. В сознании противно шевелилось что-то похожее на «манию преследования». Не оседлал ли он тигра?

Но следующим утром заставил себя анализировать происходящее в целом.

Да, оказывается, его ищут для расправы. Но, во-первых, даже ФСБ вряд ли докопается до истоков компромата, любая попытка что-то на сей счет разузнать заставит еще глубже затаиться тех, кому Соснин передавал валюту. Во-вторых, Валентин, пожалуй, прав: тесные контакты с банком позволят «помогать» в поисках виновных, в случае надобности подбрасывая ложный след, — пока тема не заглохнет сама собой по истечении срока давности и ее не смоют волны времени. Эти аргументы выглядели утешительными. Опасность лишь в том, что можно проколоться, случайно обозначив связь с Суховеем, — вдруг черт за язык дернет.

Но интересно, почему в этом деле Суховей такой токсичный?

Он получал компромат и валюту у Суховея, а значит, Валентин каким-то боком, но очень плотно связан с банковской историей. Но раньше речь шла о левом заработке, теперь же началась игра по линии Винтропа, потому и Подлевский объявился именно в этом банке. О компромате он не осведомлен, и эта «кока с соком», этот странный микст шабашки и интересов Боба сбивал с толку. Почему фамилия «Суховей» чревата для Соснина угрозой личного провала?

На этот вопрос Соснин, сколько ни силился, ответить был не в состоянии. Не по зубам, ни бум-бум. Но пришел к мысли, что Валентин играет все более возрастающую роль в российских делах Боба. Однако ему, Дмитрию, в конце концов, незачем разгадывать эти шпионские ребусы. Он не знает Суховея, никогда ни от кого о нем слыхом не слыхивал — и баста! При банковских общениях надо напрочь выкинуть из головы эту фамилию.

Постепенно Соснин выбирался из глубокой эмоциональной ямы, куда угодил, капитализируя свои страхи. Когда-то на экспресс-курсах для русских журналистов в Стэнфордском университете слушателям вдалбливали максимуму хромоногого «отца лжи» Талейрана: «Соглашайтесь с неизбежностью», трактуя ее в том смысле, какой ближе всего совпадает с русским мемом «волк в овечьей шкуре», то есть прикиньтесь согласным, а на деле гните свое. Правда, сам Соснин воспринимал завет Талейрана иначе, как бы тоньше, а попросту в ином переводе: «Сотрудничайте с неизбежностью». Что означало — живите по обстоятельствам, но оставайтесь самим собой, неизбежности временны. Короче говоря, «змея меняет кожу, а не повадки». Вспомнив свой тонизирующий вывод далекого по годам и расстояниям американского ученичества, Дмитрий начал перестраиваться на философский лад. И после нескольких забавных умозаключений вдруг озаботился странным вопросом, много лет назад запавшим в память тоже за океаном, в том же Стэндфорде. Вообще-то говоря, кто он есть или кем он хочет быть в этой торопливой, суматошной жизни — галькой в море или булыжником в луже?

За безнадежными попытками разгадать свое предначертание или предназначение он уснул. А на третье утро проснулся почти бодрым, почти готовым к предстоящей схватке с неизбежностью.

Почти...

После нервной встряски, предварившей встречу с пугающей неизвестностью-неизбежностью, что-то мешало ему обрести свой привычный комплекс полноценности, который позволял без изнурительных сомнений, бестрепетно браться за дела любой сложности. Этот комплекс полноценности он образно уподоблял встроенному в его характер мощному «аккумулятору», заряженному при рождении по принципу «Все, что дано сверху, все, что от Бога, — все мое и всегда со мной. Днесь и присно!» И вдруг, пожалуй, впервые в жизни Дмитрий ощутил, что его аккумулятор уверенности в себе требует подзарядки.

Он не раздумывая, «автоматом» схватился за мобильник.

У мужчин это бывает, у них свои стандарты поведения. Когда что-то не ладится, когда одолевают сомнения в своей способности преодолеть жизненные преграды и ниже плинтуса падает самооценка, одним из самых верных способов излечения от хвори неверия в себя многим видится встреча с женщиной, при общении с которой можно проявить свое лидерство. Эта потребность в самоутверждении возникает сама собой, без чьих бы то ни было поучений и научений, без заемной книжной мудрости или вычитанных, услышанных, подслушанных житейских советов. Она идет от мужской природы, от естества и сродни инстинкту самосохранения. Она настойчива в своей устойчивости и всегда безотлагательна, безотложна, ибо продиктована острой необходимостью восстановить внутреннее равновесие.

Почему Соснин позвонил именно Полине?

Ну, если откровенно, и звонить-то ему в тот период времени было больше некому. Кроме того, поразительные голосовые, да и по складу речи различия между простушкой-хохотушкой из Поворотихи и той женщиной, с которой он говорил по телефону, интригующе зацепились в сознании. Он с интересом ждал ее звонка, но в тот день неверий и сомнений ему стало ясно, что она не позвонит, а потому он позвонил сам.

— Здравствуйте, Дмитрий, — приветливо отозвалась Полина, узнав его по номеру телефона в своих «контактах».

Уже не игривым, а скорее уважительным тоном он сказал:

— Простите за назойливость, но я помню ваше обещание продолжить беседу.

— Я тоже помню. Вы просто опередили меня. Я намеревалась позвонить вам завтра.

«Странно, я вдруг начал опережать события, — мелькнуло в голове Соснина. — Три дня назад мне так же сказал Суховей. Точь-в-точь, слово в слово».

— Насколько я понимаю, вы освободились от неотложных дел? — спросил он участливо.

— Если бы! Была занята по горло, а теперь и макушки не видать.

Не уловив стремления поскорее закончить разговор, Соснин воспрянул духом и блеснул мастерством обходительного обаяния, отточенным в амурных переделках. Умело подвел диалог к сакраментальному вопросу «когда и где встретимся?», в манере лживой светскости намекнув, что не прочь вместе посмотреть какой-нибудь фильм с эротикой в духе времени.

— Одну минуту, Дмитрий, — неожиданно остановила его Полина. — Я вынуждена прервать нашу беседу. Перезвоню примерно через четверть часа.

«Четверть часа» сильно затянулись, и Соснин неприязненно подумал, что его попросту кинули. Песенка спета. Но, как ни удивительно, минут через сорок Полина все же отзвонила.

— Мы с вами остановились на где и когда?

— Готов на любые варианты.