Немой набат. Книга третья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Окружение-то ближайшее, оно снова норовит его обсесть. Мы же зрячие, видим, как они приторно юлят, словно бесы перед заутреней. Меняют позиции как исподнее белье. Либеральные витии из кожи лезут, политической предвзятостью от них как чесноком разит. Новых управленцев подсовывают — которых те обучали, кто при Медведеве экономику тормозил, те самые бэушные динозавры. А от осинки не жди апельсинки. Кстати, смотри, как снова ловко инфильтруется во власть Греф, — теперь под прикрытием цифровизации. Главный цифровик! Маньяк цифрового прогресса! Сталин-то молодых министров с производства брал, Косыгин, Устинов — они все были с заводов. А сейчас каких-то управленцев придумали, низовой жизни почти не нюхавших. То ли каста, то ли секта — поди разберись. Но видно же — сплошь карьеристы, эти новые кириенковские лидеры с безупречной «чего изволите» репутацией. Ничего, кроме амбиций. Гайдайсы под себя эту плеяду лепят. Не ровен час, либерота снова примется с Путиным в жмурки играть. С остервенением! В ход все пойдет — связи политические, интимные, родственные. Понятно, и глобальные. Подстава! В правительстве, в экономике он вроде наладку начал. А на кремлевском-то фронте без перемен. Какие ни есть, а свои. У нас по такому случаю, когда хорошее и худое идут надвое, знаете, как говорят? Мама — героиня, а отец — героин.

Отсмеялись, и Добычин в своей депутатской манере изрек очередной шедевр:

— Думаю, пандемия ускорит кадровые решения. Живинка в этом деле появится. Кое-кого ушлют в коррекционную школу.

— Партии служения нет! — воскликнул Синицын. — Сам Путин России служит, а партию служения не создал. Кто истинные сподвижники? Шойгу, теперь вот Мишустин и Белоусов с командой... А всем остальным он нужен, и все. Просто нужен! Руководство питерской мэрией при Собчаке, оно сейчас целиком на верхушке власти, но разве они Путину сподвижники по партии служения? У них интерес личный. Боги комфорта. Вот в чем его ошибка и наша беда. Потому планов у него полно, а идей нет. — Вдруг ткнул рукой в сторону Добычина. — А ты, Сева, у нас прожженным канцеляристом заделался, номенклатурным наречием овладел. Мы с Власычем дельцы-деятели, по уши сидим в бизьнесе, — нарочно мягкий знак вставил, — а ты в думской своре, простите, тусовке ко двору пришелся, ей-ей. Чертоги разума, титулы, почеты. Гляди, как из тебя чиновная грамота прет. — Рявкнул: — Где партия служения?

Добычин хотел сразу ответить, но Донцов остановил:

— Сева, не плюй на раскаленное железо. Зашипит! Об этом еще Некрасов писал.

Однако Добычин не желал отступать:

— Эх, Жора, Жора. Малята вы с Власычем, вот что, — покачал головой Добычин. — Похоже, не ухватываете, что на дворе новые времена. А что такое новые времена? Это, братцы и сестрица, всегда терра инкогнита, за поворотом поворот, куда жизнь повернется, наверняка не известно. Пока! К тому же пандемия, нефть в цене упала. Как теперь бюджет верстать?

— Да просто, Сева, очень просто! По мульёну с носа, по пятаку с рыла. Народу дали волю, да не взяли его в долю. В те постыдные ваучерные дни рекламой прокладок и макдоналдсами людям голову задурили, мозги запудрили, а под шумок страну и разграбили. Вот она где, правда оголтелая. И правдой этой не глаза колоть, а назвать вещи своими именами, чтобы с изысканных особ по мильёну в казну брать, а с простого люда — по пятаку.

Добычин не сдавался:

— Да, так же просто, как из лучин полено сложить. Тебя на демагогию потянуло, трюк из старых брюк. Исполать тебе!

Донцов вполуха слушал пьяненькую ершистую перебранку старых друзей, — чешут языками, — и под аккомпанемент этих словесных распрей вспоминал свой разговор с профессором из Курчатника. Михаил Сергеевич тоже говорил о том, что Кириенко одержим созданием слоя новых управленцев с «отформатированным» сознанием и мышлением, так сказать, управляемых управленцев, прошедших через методологическую, а на генном уровне, по сути, саентологическую «санобработку». Каста, секта... Их интересует только самореализация, карьера. Тот разговор с профессором вышел тяжелым, на душе скребло, потому что где-то впереди маячил транзит власти, и Господь ведает, как сложились бы судьбы России. Сейчас все иначе, ушла угроза транзитной бойни кланов. Да и сравнить ли стиль нового премьера с канительщиком Медведевым, взращенным в аппаратном кресле? Мишустин пустил корни в живой, горячей жизни и пришел с командой, проверенной в долгих, трудных налоговых боях. А Кириенка по-прежнему штампует какие-то тимбилдинги — одно название иноязычное чего стоит! По сути, это компашки «добрых молодцев», перезнакомившихся в ходе «санобработки» сознания. Россыпи приятелей, повязанных обучением на курсах управляемых управленцев. Они не пригодны для того, чтобы делать дело, зато удобны, чтобы делишки обделывать. В Китае для избавления от коррупции обучают таможенников так, чтобы они никогда в жизни не пересекались. А тут наоборот. Везде свои люди! Мега-мегакарьеристы, менталитет краткосрочности и сиюминутной выгоды, короткие цели и быстрые деньги. И очень уж в нынешней власти у них совоздыхателей много. Вроде бы эта система должна при новом Путине отойти в область преданий. Ан нет! Снова поют тимбилдингам аллилуйю. Не приведи Господь, Синицын окажется прав: опять обсядут Путина гайдайсы или их выученики-неолибералы.

После перепалки Добычина и Синицына взгрустнулось, мужики погасили по рюмке, не чокаясь, без тоста. И Сева начал другую песню:

— Между прочим, России пора запасаться попкорном. Кина будет очень интересная.

— Ты о чем? — вяло спросил Донцов.

— О том, что Расеюшка наша, пожалуй, впервые — почему «пожалуй»? — точно впервые, во всяком случае за последние тридцать лет! — обрела возможность для настоящего, не ради лозунга, рывка-прорыва в завтра.

— И этот деятель упрекает меня в демагогии, — буркнул Жора Власычу. — Такому депутату у нас врезают по мандату. А его льняной волос сурнить заставят. Словно настойчивая пробка в бутылке, которую пальцем не проткнешь.

— А вот сами посудите, — не унимался Сева. — Америка сходит с ума, мы об этом говорили, и после выборов в любом случае — Трамп ли, Байден — бардак там на нет не сойдет, как бы горячее не полыхнуло. Не чуют они, что царство их обветшало, что «грейт эгейн» уже не проходит, и все еще хорохорятся. У шопы-Европы, — при женщине интеллигентно обошел букву «ж», — проблем выше крыши, только разгребай. Распад Запада пошел изнутри и безвозвратно. Началось с сексуальной революции 1970–1980 годов, сами под себя гадят. Потом орда мигрантов. ЕС — это уже скорлупа. Китай, и тот забуксовал из-за пандемии и тёрок со Штатами. Кто еще?.. Власыч, напомни. О! На Ближнем Востоке покоя как не было, так и нет. А что Россия? Россия со страхом катилась к дефолту власти — транзит двадцать четвертого года мог стать катастрофой, цветной революцией обернуться. И вдруг — именно что вдруг, нежданно-негаданно, внезапно да к тому же перед самым нашествием ковида — опасность политического дефолта власти исчезла. Напрочь! Испарилась дочиста. О тех рисках и страхах можно забыть. Транзитные коалиции кланов — вдребезги. Бессмысленны. Вдобавок не стало Медведева, который крышевал либеральную тормозную команду, «творческое меньшинство», как называл таких узурпаторов Тойнби. Мужики, поверьте моему слову: от этого пандемического шухера в мире Россия выиграет.

— Ишь какой эрудит выискался, — с издевкой вкинул Жора.

— Включили национальный эгоизм в экономике, модель управления прямо на глазах меняется. Надо же, провинциального Синицына вызвали...

— Не вызвали, а пригласили, — уже миролюбиво поправил Жора.

— Пригласили в министерство, чтобы он проконсультировал столичных столоначальников по части местных настроений... И что получается? А то, братцы и сестрица, что сегодня, если смотреть в мондиальном разрезе, только у России нет драматических угроз, которые ставили бы под сомнение завтрашний день страны. По-китайски — сиди на горе, жуй попкорн и поглядывай, как внизу цапаются конкуренты. Кино! А если по-русски — то занимайся спокойненько своими внутренними делами, которых накопилось полным-полно, видимо-невидимо. И уровень нашего мирового влияния будет расти, и цивилизационного отката уже не предвидится. Возражения есть?

— С прозрением! — отчасти издевательски комментировал Донцов. — А силенок при таком замахе хватит?

— С избытком! Лишь бы изнутри не тормозили. Мутная аппаратная возня любое дело погубит.

— Партийные фантазмы, Сева, — несогласно покачал головой Синицын. — На подателя благ небесных в таком деле полагаться нельзя. Сперва надо жизнь по понятиям обнулить. Вот есть у нас на Южном Урале некий магнат — бензин мочой разбавляет. Так он почти в открытую финансово кормит борцов «с рыжымом» и получает за это дивиденды. Из Москвы! Если с этим не покончить, прорыва будем ждать до морковкина заговенья. И вообще, пока в СМИ говорить против России будет престижнее, чем за Россию, больших перемен не увидим. К великим стройкам меньше внимания, нежели к похождениям знаменитых шлюх, от конвейерных сериалов мозги тухнут. Парад побежденных! Какой уж тут прорыв? Порядок-то с идеологии начинается.

— Верно Георгий говорит, — откликнулась долго молчавшая Ирина. — Каждый чих этих ксюш на телеэкран дают. Вот кто сегодня в примах, а человек простого звания принижен и пристыжен. Быдло! Через мой кабинет сотни людей проходят, и каждый свое словечко молвит, сердечного участия жаждет. А некоторые душу излить заглядывают — в дежурство, вечерком, когда мне посвободнее. Сто-олько наслушалась! Несть числа...

Донцов сразу заинтересовался:

— А в общем знаменателе всех словечек — что? О чем у людей душа болит?

Ирина задумалась.

— Каждый о своем щебечет, из края в край разговоры, кто на что горазд. Трудно что-то выделить, проза жизни, бытовой антураж... Многие отверженными себя чувствуют, считают, что власть выше милости, помощи от нее не жди. Ну, про власть вообще — чтоб ей пусто было. Обычно о притворствах и пронырствах придворного слоя. Но почти всегда правда с кривдой пополам. Это понятно: у больных людей житье не сахар, у них всегда отрицалово, от века заведено Лазаря петь да виноватых искать. С какой радости им власть хвалить? Ни боже мой! Риторика ненависти. Иной раз как пойдут один за другим жизнью ужаленные, да еще с комплексом самоунижения, чувствуешь себя словно на кладбище мечтаний и надежд. Про врачей доброе слово скажут, это да... Есть просто словоохочие. Бывалые, со всячинкой. Семь верст до небес упоенно нагородят, там жили-были, куда ворон костей не заносит. А вот что-то общее на ум не идет. Разве что... Мне самой порой хочется уловить это общее, а особенно понять, чем мы, нынешние, отличаемся от прежних, советских. Я тех времен по возрасту не застала, но среди больных чаще люди пожилые, они-то волей-неволей сравнивают.