Немой набат. Книга третья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Валь, помнишь, когда шел левый заказ, ты говорил, что выведешь меня на серьезные банковские круги?

Суховей на миг растерялся, но быстро извлек из памяти тот разговор в квартире Димыча. Чтобы разжечь азарт и кураж, ему пришлось «метать икру» — перейти на дешевый трёп с несбыточными обещаниями.

— Ты чего молчишь, Валь? Забыл?

Но теперь у Суховея были на руках козыри, и он выложил их на стол:

— Как не так! Вопрос гораздо глубже. После Поворотихи ты в обойме, на тебя рассчитывают и кое-что разработали под Соснина. — Суховей намеренно говорил о Димыче в третьем лице, как бы намекая, что решение принимал некий синклит. И выложил отработанный в годы учебы именно для таких случаев прием: — Ты просто опередил события, я намечал наш разговор примерно через неделю.

— Как всегда, интригуешь?

— Тут не до интриг, ситуация архисерьезная. Скажи, Подлевский знает, что ты написал и разместил компромат на престижный банк?

— Ты что, спятил? Конечно, не знает. За кого ты меня принимаешь?

— Отлично! Мы так и думали.

— Но при чем тут Подлевский?

— Не задавай вопросов, пока я не изложу все, что отныне тебе предстоит учитывать. Пожар в Поворотихе — дело темное, нас он не касается. Но позднее выяснилось, что именно после того ЧП, всколыхнувшего село, на верхах приняли решение вести газопровод в обход Поворотихи и бросили на это бешеные деньжищи. Что же получается? Ты помнишь, мы слегка притормозили публикацию твоей статьи. Почему? Да потому, что был расчет спровоцировать сельский бунт ближе к осени, а еще лучше — когда зима у дверей. Тогда вариант обходной трубы сорвался бы наверняка, до холодов не успели бы, а в снегах ковыряться — пропащее дело. Их ведь сроки поджимали: до Нового года не управятся, весь проект лопнет. И вдруг этот пожар, резко ускоривший события. В итоге газопровод проложили, а Боб рвал и метал. Теперь скажи: на кого сработал Подлевский, получивший, кстати, сто тысяч долларов? Я вот этими руками их передавал. — Раскрыл перед носом Димыча ладони. — И главное: кабы не твоя ценнейшая информация, мы вообще не узнали бы, что за пожаром стоял именно Подлевский.

Тут Димыч сдержаться не мог и, как пишут в летописях, «встрепенулся великим трепетом». Слишком прочно сидела в памяти слежка, которую он вел за людьми Подлевского.

— Валька! Клянусь честью, вот те крест, я тоже подумал о роли Подлевского. Хотел у тебя спросить, да убоялся, как бы глупость не сморозить.

Суховей пропустил реплику мимо ушей, сказал главное:

— В общем, ты понял, что за Подлевским нужен глаз да глаз. Не зря тебя подсадили под него в Поворотихе. Теперь Соснина снова вводят в игру: попросишь Подлевского вывести тебя на солидные банковские круги.

Димыч от удивления даже рот раскрыл, изготовившись что-то воскликнуть. Но Суховей опередил:

— Чего рот раззявил? Пушку вкатят. Заткнись и слушай. Подлевский обзавелся очень прочными связями в одном из самых крупных банков... Димыч, вцепись в парапет, а то опрокинешься в воду... Именно в том банке, на который ты накропал компромат.

Соснин инстинктивно оперся рукой на гранитный парапет.

— Более того, Димыч, я сейчас изложу инфу, по которой ты поймешь, как глубоко мы влезли в это дело. Я знаю, с кем сведет тебя Подлевский, и дам установку по этой персоне: некий Хитрук, формально помощник председателя правления банка, а конкретнее — того самого банкира, коего ты ославил. Почему формально? Да потому, что для Хитрука банк — это крыша. Он сапог не стоптанный, высоко летает, напрямую работает на Администрацию Президента. Изучает политический андеграунд и, кстати, будет заинтересован в знакомстве с тобой. А ты уж пожалуйста предстань перед ним матерым журналюгой, прекрасно знающим настроения своей среды.

Несколько шагов сделал молча.

— Но главное — это Подлевский. Он знает твою подноготную, ты ему рассказывал о близком знакомстве с Бобом, и он полностью тебе доверяет. Будете в ладах на троих. Нам нужно знать все о замыслах Подлевского в этой сфере. Вопросы есть?

С Суховеем такое уже случалось: импровизируя, он неожиданно для самого себя выходил на интересные, причем вполне реальные варианты. И поскольку дело перетекало в практическую плоскость, счел нужным предупредить:

— Но есть одна тонкость, нет, пожалуй, две тонкости. Банкир жаждет мести и роет землю в поисках авторов компромата. А мщение, как известно, паче веселия. В этом смысле сближение с Хитруком, как ни странно, играет тебе на руку, будешь «помогать» — в кавычках, — искать виновных. Серьезной угрозы, на мой взгляд, на этом направлении не просматривается, люди, работающие с наличкой, держат язык за зубами. Ни гу-гу! Важнее другое: ты не знаешь Суховея и никогда не слышал этой фамилии. Ни под каким видом! Не буду вдаваться в детали, но обязан предупредить. Избави Бог в разговоре на любую тему случайно проколоться: Хитруку сразу станет ясно, что именно ты автор компромата. Недоумков там нет, народ мнительный и мстительный. Кто миллионами ворочает, они не прощают. — Артистическим жестом провел рукой по шее. — Помнишь «Кавказскую пленницу»?

Соснин молчал. Он был ошарашен.

— И последнее. Я намеревался встретиться с тобой через неделю, нам надо кое-что уточнить. Поэтому на Подлевского выходи дней через десять, не раньше.

На прощание с философской задумчивостью по-приятельски посетовал:

— Видишь, Димыч, как странно в жизни получается? Наше с тобой левое дельце вдруг вывернуло на самую что ни на есть магистральную линию. Игра пойдет сложная, я на связи днем и ночью. Но лучше общаться вот так, очно, как говорят теперь, офлайн. Чуть что — аллюром «три креста» ко мне.

Соснин не выходил из дома двое суток. Двое суток не включал ни телевизор, ни компьютер. Ему было о чем подумать.

Болотная и Майдан стали острыми эпизодами его жизни, однако позволяли без ущерба для будущего в любой момент выйти из игры, что в конечном итоге и происходило. Но теперь ему предстояло лезть в пасть к дьяволу, откуда назад ходу нет, а там, в хитросплетениях незнакомых «материй», при малейшем промахе пасть может превратиться в пропасть, куда немудрено упасть и где легко пропасть. «Они не прощают», — звучали в ушах слова Суховея.

Стремясь по-журналистски войти в сферу банковских интересов, Дмитрий думал только о хорошо оплаченных заказах, о возможностях присосаться к большим деньгам. Но оказалось, его внедряют в сложную, тонкую разведигру, суть которой ему неизвестна. Его снова «подсаживают под Подлевского», как сказал Валентин, напомнив о Поворотихе. И все бы ничего, если бы... Тот же банк, который он разнес в СМИ! А они жаждут найти автора компромата...