– О многознающий царевич! – воскликнул визирь. – Случилось всё потому, что те, кто правит Нарнией сейчас, – злые колдуны.
– А я думаю, – сказал Рабадаш, – что тут виной звёзды и прочие естественные причины.
– Учёным людям стоит об этом поспорить, – заметил Тисрок. – Никогда не поверю, что старую чародейку можно было убить без могучих чар. Чего и ждать от страны, где обитают демоны в обличье зверей, говорящих, как люди, и страшные чудища с копытами, но с человеческой головой. Мне доносят, что тамошнему королю (да уничтожат его боги) помогает мерзейший и сильнейший демон, принимающий обличье льва. Поэтому я на эту страну нападать не стану.
– Сколь благословенны жители нашей страны, – вставил визирь, – ибо всемогущие боги одарили её правителя великой мудростью! Премудрый Тисрок (да живёт он вечно) изрёк: «Как нельзя есть из грязного блюда, так нельзя трогать Нарнию». Недаром поэт сказал…
Царевич приподнял ногу, и он умолк.
– Всё это весьма печально, – сказал Тисрок. – Солнце меня не радует, сон не освежает при одной только мысли, что Нарния свободна.
– Отец, – воскликнул Рабадаш, – сию же минуту я соберу двести воинов! Никто и не услышит, что ты об этом знал. Назавтра мы будем у королевского замка в Орландии. Они с нами в мире, так что опомниться не успеют, как я возьму замок. Оттуда мы поскачем в Кэр-Параваль. Верховный король сейчас на севере. Когда я у них был, он собирался попугать великанов. Ворота его замка, наверное, открыты. Я дождусь их корабля, схвачу королеву Сьюзен, а люди мои расправятся со всеми остальными.
– Не боишься ли ты, сын мой, что король Эдмунд убьёт тебя?
– Их мало, так что десятка моих людей хватит, чтобы связать его и обезоружить. Я не стану его убивать, и тебе не придётся воевать с Верховным королём.
– А что, если корабль тебя опередит?
– Отец мой, навряд ли, при таком ветре…
– И, мой хитроумный сын, – сказал Тисрок, – объясни мне наконец, как поможет всё это уничтожить Нарнию.
– Разве ты не понял, отец мой? Мои люди захватят по пути Орландию, а значит, мы останемся у самой нарнийской границы и будем понемногу пополнять гарнизон.
– Что ж, это разумно и мудро, – одобрил Тисрок. – А что, если ты не преуспеешь и Верховный король потребует от меня ответа?
– Ты скажешь, что ничего не знал: я действовал сам, гонимый любовью и молодостью.
– А если он потребует, чтобы я вернул эту дикарку?
– Поверь, этого не будет. Король человек разумный и на многое закроет глаза ради того, чтобы увидеть своих племянников на тархистанском престоле.
– Как он их увидит, если я буду жить вечно? – суховато спросил Тисрок.
– А кроме того, отец мой и услада моих очей, – проговорил царевич после неловкого молчания, – мы напишем письмо от имени королевы, в котором будет сказано, что она меня обожает и возвращаться не хочет. Всем известно, что женское сердце изменчиво.
– О многомудрый визирь, – сказал Тисрок, – просвети нас. Что ты думаешь об этих удивительных замыслах?
– О вечный Тисрок! Я слышал, что сын для отца дороже алмаза. Посмею ли я открыть мои мысли, когда речь идёт о замысле, который опасен для царевича?
– Посмеешь, – разрешил Тисрок. – Ибо тебе известно, что молчать для тебя ещё опасней.
– Слушаюсь и повинуюсь! – сказал злой Ахошта. – Знай же, о кладезь мудрости, что опасность не так уж велика. Боги скрыли от варваров свет разумения, стихи их – о любви и битвах – ничему не учат, поэтому им кажется, что этот поход прекрасен и благороден, а не безумен…
При этом слове царевич опять его пнул, и визирь охнул.
– Держи себя в руках, сын мой! – чуть повысил голос Тисрок. – А ты, достойный визирь, говори, смирится король или нет. Людям достойным и разумным пристало терпеть малые невзгоды.
– Слушаю и повинуюсь, – проговорил визирь, чуть отодвинувшись. – Итак, им понравится этот… э-э… диковинный замысел, особенно потому, что причиной тому – любовь к женщине. Если царевича схватят, то не убьют… Более того: отвага и сила страсти могут тронуть сердце королевы.
– Неглупо, старый болтун, – сказал Рабадаш, явно довольный. – Даже умно. Как ты только додумался…
– Похвала владык – услада моих ушей, – раболепно вымолвил Ахошта. – А ещё, о Тисрок, живущий вечно, если силой богов мы возьмём Анвард, то сможем схватить Нарнию за горло.
Надолго воцарилась тишина, и девочки затаили дыхание. Наконец Тисрок молвил:
– Иди, мой сын, делай как задумал, но помощи от меня не жди. Я не стану мстить, если ты погибнешь, и не пришлю выкуп, если попадёшь в плен. Если же втянешь меня в ссору с Нарнией, наследником будешь не ты, а твой младший брат. Итак, иди. Действуй быстро, тайно, успешно. Да хранит тебя великая Таш.