Хроники Нарнии. Вся история Нарнии в 7 повестях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Покинув отца, я немедленно отправилась к старейшему из его рабов, мудрому советнику, который был мне нянькой в раннем детстве и любил меня больше, чем воздух или ясный солнечный свет. Я велела ему написать за меня письмо. Он рыдал и молил меня остаться дома, но потом смирился и сказал: «Слушаю, о госпожа, и повинуюсь!» И я запечатала это письмо и спрятала на груди.

– А что там было написано? – спросил Шаста.

– Подожди, мой маленький друг, – сказал Игого. – Ты портишь рассказ. Мы всё узнаем во благовременье. Продолжай, тархина.

– Потом я кликнула рабыню и велела ей разбудить меня до зари, и угостила её вином, и подмешала к нему сонного зелья. Когда весь дом уснул, я надела кольчугу погибшего брата, которая хранилась в моих покоях, взяла все деньги, какие у меня были, и драгоценные камни, и еду. Я сама оседлала Уинни, и ещё до второй стражи мы с нею ушли – не в лес, как думал отец, а на север и на восток, к Ташбаану.

Я знала, что трое суток, не меньше, отец не будет искать меня, обманутый моими словами. На четвёртый же день мы были в городе Азым-Балдах, откуда идут дороги во все стороны нашего царства и особо знатные тарханы могут послать письмо с гонцами Тисрока (да живёт он вечно). Потому я пошла к начальнику этих гонцов и сказала: «О несущий весть, вот письмо от Ахошты-тархана к Кидрашу, владетелю Калавара! Возьми эти пять полумесяцев и пошли гонца». А начальник сказал мне: «Слушаю и повинуюсь».

В этом письме было написано:

Отдав это письмо, я поспешила покинуть Азым-Балдах, дабы миновать Ташбаан к тому дню, когда отец мой прибудет туда или пришлёт гонцов. На этом пути за нами погнались львы и мы повстречались с вами.

– А что было дальше с той девочкой? – спросил Шаста.

– Её высекли, конечно, за то, что проспала. И поделом: она наушничала мачехе.

– А по-моему, это нехорошо, – возразил Шаста.

– Прости, – съязвила Аравита, – тебя не спросила!

– И ещё вот чего я не понял, – не обратил внимания на колкость мальчик. – Ты не взрослая, не старше меня, а то и моложе. Разве тебя можно выдать замуж?

Аравита не ответила, но Игого сказал:

– Шаста, не срамись! У тархистанских вельмож так заведено.

Мальчик покраснел (хотя в темноте никто этого не заметил), смутился и надолго замолчал. Игого тем временем поведал Аравите их историю, и Шасте показалось, что он слишком часто упоминает всякие падения и неудачи. Видимо, конь считал, что это забавно, хотя девочка вовсе и не смеялась. Потом все легли спать.

Наутро продолжили путь вчетвером, и Шаста подумал, что вдвоём было лучше. Теперь Игого беседовал не с ним, а с Аравитой. Благородный конь долго жил в Тархистане, среди тарханов и тархин, и знал почти всех знакомых своей неожиданной попутчицы. «Если ты был под Зулиндрехом, то должен был видеть Алимаша, моего родича», – говорила Аравита, а он отвечал: «Ну как же! Колесница не то что мы, кони, но всё же он храбрый воин и добрый человек. После битвы, когда мы взяли Тебёф, он дал мне много сахару». А то начинал Игого: «Помню, у озера Мезраэль…», – и Аравита вставляла: «Ах, там жила моя подруга Лазорилина. Дол Тысячи Запахов… Какие сады, какие цветы, ах и ах!» Конь никак не думал оттеснить своего маленького приятеля, но когда встречаются существа одного круга, это выходит само собой.

Уинни сильно робела перед таким конем и говорила не много, а хозяйка её – или подруга – и вовсе ни разу не обратилась к Шасте.

Вскоре, однако, им пришлось подумать о другом. Они подходили к Ташбаану. Селения стали больше, дороги не так пустынны. Теперь они ехали ночью, днём где-нибудь прятались и часто спорили о том, что делать в столице. Каждый предлагал своё, и Аравита, быть может, обращалась чуть-чуть приветливее к Шасте: человек становится лучше, когда обсуждает важные вещи, а не просто болтает.

Игого считал, что самое главное – условиться поточнее, где они встретятся по ту сторону столицы, если их почему-либо разлучат. Он предлагал старое кладбище – там стояли усыпальницы древних царей, а за ними начиналась пустыня. «Эти усыпальницы нельзя не заметить, они как огромные ульи, – говорил конь. – И никто к ним не подойдёт, здесь очень боятся привидений». Аравиту немного испугали его слова, но Игого заверил, что это пустые тархистанские толки. Шаста поспешил сказать, что он не тархистанец и никаких привидений не боится. Так это было или не так, но Аравита сразу же откликнулась (хотя и немного обиделась) и, конечно, сообщила, что не боится и она. Итак, решили встретиться среди усыпальниц, когда минуют город, и успокоились, но тут Уинни тихо заметила, что надо ещё его миновать.

– Об этом, госпожа, мы потолкуем завтра, – сказал Игого. – Спать пора.

Однако назавтра, уже перед самой столицей, они столковаться не смогли. Аравита предлагала переплыть ночью огибавшую город реку и вообще в Ташбаан не заходить. Игого возразил ей, что для Уинни эта река широка, особенно – с всадником (умолчав, что она широка и для него), да и вообще там и днём и ночью много разных судов. Как не заметить, что плывут две лошади, и не проявить излишнего любопытства?

Шаста предложил переплыть реку в другом, более узком месте, но Игого объяснил, что там по обоим берегам дворцы и сады, а в садах ночи напролёт веселятся тарханы и тархины. Именно в этих местах кто-нибудь непременно узнает Аравиту.

– Может, нам как-нибудь переодеться? – сказал Шаста.

Уинни предложила идти прямо через город, от ворот до ворот, стараясь держаться в густой толпе, а всадникам и впрямь хорошо бы переодеться, чтобы походить на крестьян или рабов, а седла и красивую кольчугу увязать в тюки и приладить к лошадиным спинам. Тогда народ подумает, что дети ведут вьючных лошадей.

– Ну, знаешь ли! – фыркнула Аравита. – Кого-кого, а такого коня за крестьянскую лошадь вряд ли примут.

– Надеюсь, что так, – вставил Игого, чуть-чуть прижимая уши.

– Конечно, мой план не очень хорош, – согласилась Уинни, – но иначе нам не пройти. Нас с Игого давно не чистили, мы хуже выглядим – во всяком случае я, – так что если мы хорошенько выкатаемся в глине и будем еле волочить ноги и глядеть в землю, может, и обойдётся. Да, подстригите нам хвосты покороче и, если можно, неровно, клочками.

– Дорогая моя госпожа, – возразил Игого, – подумала ли ты, каково предстать в таком виде? Это же столица!

– Что поделаешь!.. – смиренно проговорила лошадь, проявив благоразумие. – Главное – через столицу пройти.

Пришлось на всё это согласиться. Шаста украл в деревне пару мешков и верёвку (Игого назвал это «позаимствовал») и честно купил старую мальчишечью рубаху для Аравиты.