– Мне кажется, – сказал Эдмунд, – что Тисрок очень мало боится нас. Страна у нас небольшая. Владетелям империй не нравятся маленькие страны у их границ, поэтому они стремятся их захватить и поглотить. Не затем ли он послал к нам царевича, чтобы затеять ссору? Он рад бы прибрать к рукам и Нарнию, и Орландию.
– Пускай попробует! – вскричал гном. – Между ним и нами лежит пустыня! Что скажешь, ворон?
– Я знаю её: облетел вдоль и поперек, когда был молод. (Не сомневайтесь, тут Шаста навострил уши.) Если Тисрок пойдёт через большой оазис, то Орландии не достигнет: его людям и коням не хватит воды, – но есть и другая дорога. (Шаста стал слушать ещё внимательнее.) Ведёт она от древних усыпальниц на северо-запад, и тому, кто по ней движется, всё время видна гора с двойной вершиной – Олвин. Довольно скоро, через сутки, начнётся каменистое ущелье, очень узкое, почти незаметное со стороны. Кажется, в нём нет ни травы, ни воды – ничего. Но если спуститься туда, увидишь, что по нему течёт речка. Если идти по её берегу, можно добраться до самой Орландии.
– Знают ли тархистанцы об этой дороге? – спросила королева.
– Друзья мои, – воскликнул король, – о чём мы говорим! Дело не в том, кто победит, если Тархистан нападёт на нас. Нам надо спасти честь королевы и собственную жизнь. Конечно, брат мой Питер, Верховный король, одолеет Тисрока, но мы уже будем давно мертвецами, а сестра моя, королева, – женой или рабыней царевича.
– У нас есть оружие, – напомнил гном. – Мы можем защитить этот замок.
– Я не сомневаюсь, – сказал король, – что каждый из нас дорого продаст свою жизнь. Королеву они получат только через наши трупы. Но мы тут как мыши в мышеловке.
– Недар-р-ом гово-р-рится: «В доме остаться – с жизнью расстаться», – прокаркал ворон. – И еще: «В доме запрут – дом подожгут».
– Ах, всё это из-за меня! – заплакала Сьюзен. – Не надо мне было покидать Кэр-Параваль! Как было хорошо! Кроты же почти кончили перекапывать сад… а я… а я… – И она закрыла лицо руками.
– Ну что ты, Сью… – начал король Эдмунд, но вдруг увидел, что фавн, сжав руками голову, раскачивается как от боли и бормочет:
– Минутку, минутку… Я думаю, я сейчас придумаю… Подождите, сейчас, сейчас!..
Наконец мистер Тумнус с облегчением вздохнул, вытер лоб и сказал:
– Трудно одно: добраться до корабля так, чтобы нас не заметили и не схватили.
– Да, – согласился гном. – «Рад бы нищий скакать, да коня не сыскать».
– Постой, постой, – остановил его фавн. – Нужно вот что: попасть под каким-нибудь предлогом на корабль, оставить там матросов…
– Наверное, ты прав… – согласился король Эдмунд.
– Ваше величество, – опять заговорил фавн, – не пригласите ли царевича на пир? Устроим мы его на вашем корабле завтра вечером. Ради пользы дела намекните, что её величество может дать там ответ, не нанося урона своей чести. Царевич подумает, что она готова уступить.
– Пр-рекрасный совет! – одобрительно прокаркал ворон.
– Все будут думать, – взволнованно проговорил фавн, – что мы готовимся к пиру. Кого-нибудь пошлём на базар купить сластей, вина и фруктов… Пригласим шутов, и колдунов, и плясуний, и флейтистов…
– Так-так, – сказал король, потирая руки.
– А когда стемнеет, – добавил фавн, – мы уже будем на борту…
– Поставим паруса, возьмём вёсла! – воскликнул король.
– И выйдем в море! – закончил фавн и пустился в пляс.
– На север! – вскричал гном.
– В Нарнию! – крикнули все. – Ура!
– Дорогой мой Тумнус, ты меня спас! – растроганно проговорила королева и, схватив его за руки, закружилась по комнате. – Ты спас нас всех!
– Царевич пустится в погоню, – заметил вельможа, чьего имени Шаста не знал.
– Ничего, – сказал король. – У него нет хороших кораблей и быстрых галер. Царь Тисрок держит их для себя. Пускай гонятся! Мы потопим их, если они вообще нас догонят.
– Совещайся мы неделю, – добавил ворон, – лучше не придумаешь, однако недаром говорится: «Сперва – гнездо, потом – яйцо». Прежде чем приняться за дело, надо подкрепиться.