– У его высочества, – продолжил фавн, – похоже, лёгкий солнечный удар. Взгляните на него! Он ничего не помнит, даже не понимает, где находится!
Тогда все перестали наконец расспрашивать и ругать Шасту, положили на мягкий диван, дали ему ледяного шербета в золотой чаше и сказали, чтобы не волновался. Такого с ним в жизни не бывало, он даже не думал, что есть такие мягкие ложа и такие вкусные напитки. Конечно, он беспокоился о друзьях, и прикидывал, как бы сбежать, и гадал, что с этим Корином, но все эти заботы как-то меркли. Думая о том, что вскоре его и покормят, он рассматривал занятнейших существ, которых тут было немало.
За фавном стояли два гнома (их он тоже никогда не видел) и очень большой ворон. Прочие были люди, взрослые, но молодые, с приветливыми лицами и весёлыми добрыми голосами. Шаста стал прислушиваться к их разговору.
– Ну, Сьюзен, – обратился король к той девушке, которая целовала Шасту, – мы торчим тут скоро месяц. Что же ты решила? Хочешь выйти за этого темнолицего типа?
Королева покачала головой.
– Нет, дорогой брат. Ни за какие сокровища Ташбаана.
А Шаста подумал: «Ах вот оно что! Они король и королева, но не муж и жена, а брат и сестра».
– Я очень рад, – сказал король. – Когда он гостил в Кэр-Паравале, мы все удивлялись, что ты в нём нашла.
– Прости меня, Эдмунд: я такая глупая! Но вспомни: там, у нас, он был иной. Какие давал пиры, как дрался на турнирах, как любезно и милостиво говорил! А здесь, у себя, это совершенно другой человек.
– Стар-ро как мир! – прокаркал ворон. – Недаром говорится: «В берлоге не побываешь – медведя не узнаешь».
– Вот именно, – сказал один из гномов. – И ещё: «Вместе не поживёшь – друг друга не поймёшь».
– Да, – сказал король, – теперь мы увидели его дома, а не в гостях. Здесь, у себя, он гордый, жестокий, распутный бездельник.
– Асланом тебя прошу, – сказала королева, – уедем сегодня!
– Не так всё просто, сестра, – ответил король. – Сейчас я открою, о чём думал последние дни. Перидан, будь добр, затвори дверь да погляди, нет ли кого в коридоре. Так. Теперь можно поговорить о важных и тайных делах.
Все стали серьёзны, а королева Сьюзен подбежала к брату.
– Эдмунд! Что случилось? У тебя такие страшные глаза!..
Глава пятая. Принц Корин
– Дорогая сестра и королева, – сказал король Эдмунд, – пришло тебе время доказать свою отвагу. Не стану скрывать: нам грозит большая опасность.
– Какая? – спросила королева.
– Боюсь, что мы не уедем отсюда. Пока царевич ещё надеялся, мы были почётными гостями, но с той минуты, как ты ему откажешь, клянусь гривой Аслана, станем пленниками.
Один из гномов тихо свистнул, а ворон заметил:
– Я пр-р-редупреждал ваши величества. Войти легко – выйти трудно, как сказал омар, когда его варили.
– Я видел царевича утром, – продолжил король. – Как ни жаль, он не привык, чтобы ему перечили. Он требовал от меня – то есть от тебя – окончательного ответа. Я шутил как мог над женскими капризами, но всё же дал понять, что надежды у него мало. Он страшно рассердился: даже угрожал мне, – конечно, в их слащавой манере.
– Да, – сказал фавн, – когда я ужинал с великим визирем, было то же самое. Он спросил, нравится ли мне Ташбаан. Конечно, я не мог сказать, что мне тут каждый камень противен, а лгать не умею, вот и ответил, что летом, в жару, сердце моё томится по прохладным лесам и мокрым травам. Он неприятно улыбнулся и сказал: «Никто тебя не держит, козлиное копытце: езжай, пляши в своих лесах, – а нам оставь жену для царевича».
– Ты думаешь, он сделает меня своей женой насильно? – воскликнула Сьюзен в испуге.
– Женой… Спасибо, если не рабыней.
– Как же он может? Разве царь Тисрок это потерпит?
– Не сошёл же он с ума! – сказал Перидан. – Он знает, что в Нарнии есть добрые копья.