Хроники Нарнии. Вся история Нарнии в 7 повестях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но Шаста лишь рассмеялся:

– Какой ты смешной!

– Ничего подобного! – возразил было конь, но тут же лёг на бок и испуганно спросил: – Неужели смешной?

– Да, а что?

– А вдруг говорящие лошади так не делают? – перепугался конь. – Вдруг это глупая, здешняя привычка? Какой ужас! Прискачу в Нарнию, и окажется, что я не умею себя вести. Как ты думаешь, Шаста? Нет, честно. Я не обижусь. Настоящие, свободные кони… говорящие… они катаются?

– Откуда же мне знать? Да ты не бойся! Приедем – увидим. Ты знаешь дорогу?

– До Ташбаана – знаю. Потом дороги нет, там большая пустыня. Ничего, одолеем! Нам будут видны горы, ты подумай – северные горы! За ними Нарния! Только бы пройти Ташбаан! От остальных городов надо держаться подальше.

– Обойти его нельзя?

– Тогда придётся сильно кружить, боюсь заплутаться. В глубине страны – большие дороги, возделанные земли… Нет, пойдём вдоль берега. Тут никого нет, кроме овец, кроликов и чаек, разве что пастух-другой. Что ж, тронемся?

Шаста оседлал коня и с трудом забрался в седло: так болели ноги, – но Игого сжалился над ним и до самых сумерек шёл шагом. Когда уже смеркалось, они спустились по тропкам в долину и увидели селение. Шаста спешился и купил там хлеба, лука и редиски, а конь, обогнув селение, остановился дальше, в поле. Через два дня они снова так сделали, и через четыре – тоже.

Все эти дни Шаста блаженствовал. Ноги и руки болели всё меньше. Конь уверял, что в седле он сидит как мешок («Стыдно, если кто увидит!»), но учителем был терпеливым – никто не научит ездить верхом лучше, чем сама лошадь. Шаста уже не боялся рыси и не падал, когда конь останавливался с разбегу или неожиданно кидался в сторону (оказывается, так часто делают в битве). Конечно, Шаста просил, чтобы конь рассказал, как сражался вместе с тарханом, и тот рассказывал, как они переходили вброд реки, и долго шли без отдыха, и бились с вражьим войском. Боевые кони, самой лучшей крови, бьются не хуже воинов: кусаются, лягаются и умеют, когда надо, повернуться так, чтобы всадник получше ударил врага мечом или боевым топориком. Правда, рассказывал он реже, чем Шаста о том просил, чаще отнекивался: «Да ладно, чего там: сражался-то я по воле Тисрока, словно раб или немая лошадь. Вот в Нарнии, среди своих, я буду сражаться как свободный! За Нарнию! О-го-го-го-о!»

Вскоре Шаста понял, что после таких речей конь пускается в галоп.

Уже не одну неделю двигались они вдоль моря и видели больше бухточек, речек и селений, чем Шаста мог запомнить. Однажды в лунную ночь они не спали, ибо выспались днём, а в путь вышли под вечер. Оставив позади холмы, они пересекли равнину и слева, в полумиле, увидели лес. Море лежало справа, за низкой песчаной дюной. Конь то шёл шагом, то пускался рысью, но вдруг резко остановился.

– Что там? – спросил Шаста.

– Тш-ш! – Конь насторожил уши. – Ты ничего не слыхал? Слушай!

– Как будто лошадь, к лесу поближе, – сказал Шаста, послушав с минутку.

– Да, это лошадь. Ах как нехорошо!..

– Ну и что такого? Может, крестьянин едет!

– Крестьяне так не ездят, – возразил Игого, – и кони у них не такие. Это настоящий конь и настоящий тархан. Нет, не конь… слишком легко ступает… так-так… Это прекраснейшая кобыла.

– Похоже, сейчас она остановилась, – заметил Шаста.

– Верно. А почему? Потому что остановились и мы… Друг мой, кто-то выследил нас.

– Что же теперь делать? – испугался Шаста. – Как ты думаешь, они нас видят?

– Нет, слишком темно, к тому же тучи! Как только они закроют луну, можно двигаться к морю. Если что, песок скроет шаги.

Они подождали и сперва шагом, потом лёгкой рысью двинулись к берегу. Но странное дело: уже стало совсем темно, а море всё не показывалось. Только Шаста подумал: «Наверное, мы уже проехали дюны», – как вдруг сердце у него упало: оттуда, спереди, послышалось долгое, скорбное, жуткое рычание. В тот же миг конь повернул и понёсся во весь опор к лесу, от берега.

– Что это? – в ужасе выговорил Шаста.

– Львы! – на скаку бросил конь не оборачиваясь.

Пока перед ними не сверкнула вода, оба молчали. Перейдя вброд широкую мелкую речку, конь остановился. Он весь вспотел и сильно дрожал, а когда немного отдышался, сказал:

– Теперь не унюхают: вода отбивает запах. Пройдёмся немного.

Пока они шли по мелководью, Игого признался:

– Шаста, мне очень стыдно. Я перепугался, как немая тархистанская лошадь. Да, я недостоин называться говорящим конём. Я не боюсь мечей, и копий, и стрел, но это… это… Пройдусь-ка лучше рысью.