Крики на улице стали понемногу стихать. Люди вступили в первый контакт с властями, а следующую попытку предпримут потом, позже. Сервас поймал себя на мысли, что Уильям не произвел впечатления человека неразумного, что им, несомненно, двигало искреннее стремление что-то изменить. Но взаимное доверие в этой стране уже давно было подорвано. Решив, что в какой-то мере он уже официально вновь вступил в ряды блюстителей закона, Мартен подошел к бару, взял бутылку «Лафройга»[393] и налил себе стаканчик.
– Ситуация выходит из-под контроля, – признала Циглер, протянув ему свой стакан. – Они начнут сами искать виноватого. И этим займется кто попало…
– Мартен, в чем дело? Ты на часы смотрел?
– Прошу прощения, доктор, – ответил он. – Мне очень захотелось с вами поговорить.
Она секунду помолчала, и он представил ее в постели. Одну.
– Расследование продвигается? – спросила она сонным голосом.
– Это уже не мое расследование, – сказал он. – И мое, и не мое. Я слишком много знаю.
– М-м-м… – зевнула она. – Помощь нужна?
Он улыбнулся.
– Все в прядке, Шерлок.
– Как вам будет угодно, Ватсон. Я читала газеты, – сказала она, сразу посерьезнев. – Ужас какой… Как можно убить кого-то таким жутким способом?
– И не только таким…
– М-м-м… Я не то хотела сказать…
Он услышал, как она заворочалась в постели.
– Хочешь, чтобы я дал тебе поспать?
– Все в порядке, Мартен. Ты же знаешь, что я часто просыпаюсь ночью. У вас есть какая-нибудь зацепка? Хоть что-нибудь?
– Пока ничего определенного. А ты как? Как прошел день?
Он подумал, что поздновато задавать такие вопросы, и испугался, что придется выслушать очередную историю болезни. Но вместо этого она направила разговор в другое русло.
– На меня вчера напал один мой коллега. Он перед всеми оспорил мой метод диагностики и пытался меня унизить… Этот дурак считает, что знает все лучше других. Все медсестры у его ног, и он воображает, что перед ним не устоит ни одна женщина. Нет, ты только представь себе! Терпеть таких не могу!
Он вдруг насторожился.
– А как зовут этого коллегу?
– Годри. Жером Годри. Ты его не знаешь.
Она коротко рассмеялась. Но он уловил горечь в ее голосе. И вдруг внутри все сжалось. Леа редко впадала в такое состояние из-за неприятностей на работе. А сейчас она была просто в ярости, ее что-то явно ранило. Может, это потому, что доктор Жером Годри в один прекрасный момент стал значить для нее больше, чем сотрудник?
– Мне очень жаль, сокровище мое.
– Сама не понимаю, чего я так разволновалась из-за какого-то придурка.
– Ты давно работаешь с ним?
– Два года.
Вполне достаточно, чтобы сблизиться и разойтись. Он рассердился на себя за такую мысль: это было несправедливо.
– Мне тебя не хватает, – сказала она вдруг.
– Мне тебя тоже.
[393] Шотландский односолодовый виски. (Прим. перев.)