– Предупреждаю, я уже не раз слышала такое, – ответила она чуть охрипшим голосом.
Он понял, что оборот, который приняла их болтовня, ей понравился, когда она тихо спросила:
– А тебе не захотелось себя поласкать?
– Я очень хочу, чтобы ты себя поласкала…
Она помолчала.
– Мне рано вставать, Мартен… Не уверена, что это хорошая идея… Ты хочешь, чтобы я себя ласкала? Правда?
Голос Леа опустился на октаву вниз.
– Да, – ответил он.
– Правда-правда?
– Не умолять же тебя…
– В этом нет нужды, малыш. Если ты этого хочешь.
40
Туман.
Серая ватная стена.
Город, как ладонью, накрыла дымная пелена.
Восемь часов утра.
Стоя в пижаме у окна, Сервас полюбовался на крыши, почти полностью потонувшие в этом гороховом пюре, потом поспешил в крошечную ванную, чтобы выпить таблетку парацетамола с кодеином. Все тело болело, боль даже разбудила его. И во рту угнездился какой-то неприятный привкус.
– Вы нашли убийцу? – спросил его Матис за завтраком.
Сервас взъерошил мальчугану волосы.
– Почти, – соврал он. – А ты прочел книгу?
– Почти, – ответил Матис и подмигнул.
Помимо воли Сервас почувствовал разочарование: парень снова взялся за планшет, а книгу где-то оставил. Он внимательно посмотрел на Матиса, на его серьезное и печальное лицо маленького взрослого, рано повзрослевшего мальчишки, и вспомнил Гюстава.
– А кем ты хочешь стать, Матис, когда вырастешь?
Он увидел, как мальчик весь подобрался и нахмурил брови.
– Не знаю… Но уж точно не сыщиком…
Такой ответ застал его врасплох.
– Почему?
– Потому что мой отец ненавидит легавых, да все их ненавидят…
Сервас вздрогнул и подумал, что потом надо будет поговорить с отцом. Его снова охватил гнев.
– Но ведь я сыщик. Ты что, меня ненавидишь?