Что же происходит в Эгвиве? Кто убивает и за что?
А главное – собирается ли криминальный дуэт снова нападать? Прибавим к этому, что население Эгвива находится в ловушке из-за оползня, который перекрыл единственную дорогу в город. Дирекция Междепартаментского дорожного сообщения Юго-Запада заверила нас, что дорога будет открыта через несколько дней, – читай: через несколько недель. Можно легко представить себе, в какой тревоге живут обитатели города. На наши настойчивые запросы мэр Эгвива, мадам Изабель Торрес, ответила, что «задействованы все средства, подключена жандармерия, чтобы обеспечить безопасность жителей долины». Надолго ли?
– Криминальный дуэт! – крикнула Ирен. – Что за штучки? Кто слил им эту информацию?
Она оглядела собравшихся, и Сервас заметил, как внимательно каждый уставился в столешницу перед собой.
– Очевидно, это идет от представителей судебной медицины, – прибавила она, чтобы никто не подумал, что она подозревает присутствующих.
– Доктора Джеллали можно исключить, – вмешался Сервас. – С ней никогда не возникало проблем, она специалист высшего класса.
– Тогда кто-то из госпиталя По… Ну, надо же! Теперь люди запаникуют, узнав, что убийц может быть двое. Они и так все на нервах. Проклятье!
Глаза Ирен метали искры.
– Я хочу поговорить с этим доктором Деверни! И со вторым психиатром! Узнайте, как с ними связаться. Хотела бы я знать, права «Ля Депеш» или нет и было ли что-то такое в прошлом Тимотэ Хозье, что могло бы прояснить ситуацию в настоящем…
– Никогда больше не позволяй себе таких штучек!
– Ты о чем?
– О твоем вмешательстве – когда я говорила о сегодняшней ночи, а ты заявил, что этот придурок прав и дела надо разделить. Вы с ним так считаете…
– Ну, прости, – покаянным тоном произнес он, следя глазами, как опускается и наполняется стаканчик в кофейном автомате.
– Ты подрываешь мой авторитет, – прибавила она.
– Но ведь придурок-то прав…
– Нет, не прав! Это просто ваша… мужская солидарность. Ты увидел, что женщина его вроде бы унизила…
– Чего?
Он поднял голову и ошарашенно уставился на Ирен, держа в руке полный стаканчик.
– Ты что, серьезно?
– Куда уж серьезней, – упрямо заявила она.
Он вздохнул.
– Мужская солидарность, говоришь? – повторил он, не веря своим ушам. – Ирен…
– Вот всегда так… Стоит только женщине стать во главе службы, как вы не можете отказать себе в удовольствии ее покритиковать, заявить, что она плохо работает…
Сервас был ошеломлен.
– Что? Ирен, я просто хотел…
– Нравится тебе это или нет, но так устроен мир, Мартен. Женщины, которые добиваются успеха в чисто мужских профессиях, сразу становятся мишенью для насмешек и критики, и происходит это раз в десять чаще, чем с мужчинами. Женщин, которые появляются на определенных улицах определенных кварталов, начинают дразнить и оскорблять, а мужчин – нет. Во все времена женщин обесценивали, унижали, насмехались над ними, они терпели нападки и насилие… И теперь, когда эта традиция притеснения женщин начала меняться, такие, как ты, ее поддерживают…
– Что? – взвился он. – Да за кого ты меня принимаешь?
– Вот видишь: стоит тебе слово сказать, как ты…
Он не слушал дальше. Конечно, она права, и он это знал. Относительно мужчин и женщин в целом… Он помнил, что она и сама когда-то стала жертвой насилия. Тогда, в 2008 году, она все ему рассказала: через какую Голгофу она прошла, в какой капкан угодила и какие хищники ее подстерегали[394]. Но в том, что касалось его, она заблуждалась: он поддержал хипстера вовсе не из мужской солидарности, а потому, что тот был прав, и, что самое главное – вовсе не обязан был расплачиваться за других. И еще ему подумалось, что социальная система трещит по швам и линии разрыва все множатся. Вот-вот произойдет взрыв. Может, Ирен и права, но никогда раньше они не стояли на таких противоположных позициях… Казалось, сегодня все ищут себе врагов.
– Карл Роджерс, – сказал он вдруг.
[394] См. роман «Лед».