Немного повременив, я произнес его имя. Он спокойно отозвался — «что?» — и перевернул страницу, не отрывая глаз от книги.
— Дойл, — повторил я, — а ее спасли?
Он наконец соблаговолил взглянуть на меня и снисходительно улыбнулся. Друг явно считал, что я еще не вполне проснулся.
— Ее? О ком ты говоришь?
— О Джанет Харфорд.
Снисходительная улыбка сменилась на его лице изумлением; он пристально смотрел на меня, ничего не говоря.
— Ты мне все расскажешь потом, — продолжал я. — Конечно, расскажешь. — Через мгновение я спросил: — На каком я пароходе?
Дойл по-прежнему не сводил с меня глаз.
— На пароходе «Город Прага», уже три недели плывущем из Ливерпуля в Нью-Йорк со сломанным шпилем. Главный пассажир — мистер Гордон Дойл; с ним безумец, мистер Уильям Джаррет. Два знаменитых путешественника сели на пароход вместе, но вскоре они расстанутся, так как первый решительно намерен вышвырнуть второго за борт.
Я сел в постели.
— Ты хочешь сказать, что я уже три недели пассажир этого судна?
— Да, почти так. Сегодня третье июля.
— Я болен?
— Здоров как бык и всегда первым садишься за стол.
— Боже! Здесь что-то кроется. Молю, будь серьезным. Меня не спасли после гибели «Морроу»?
Дойл изменился в лице, подошел ко мне и взял за руку.
— Что ты знаешь о Джанет Харфорд? — холодно спросил он.
— Сначала скажи, что ты знаешь о ней?
Мистер Дойл некоторое время смотрел на меня, как бы прикидывая, что делать, затем снова сел на диван и ответил:
— А как мне не знать? Я познакомился с Джанет Харфорд год назад в Лондоне и собрался на ней жениться. Но ее семья, одна из самых богатых в Девоншире, против нашего брака, и тогда мы бежали. Как раз в тот день, когда мы с тобой ступили на палубу лайнера, она и ее преданная служанка, негритянка, проехали мимо нас к паруснику «Морроу». Джанет отказалась плыть на одном корабле со мной — нам показалось, будет лучше, если она отправится на паруснике, подальше от людских глаз, тем самым уменьшив риск преследования. А теперь я волнуюсь, что чертова поломка может задержать нас настолько, что «Морроу» прибудет в Нью-Йорк раньше и бедняжка не будет знать, куда ей деваться.
Чуть дыша, я лежал на своей койке. Но тема разговора была явно приятна Дойлу, и после короткой паузы он возобновил рассказ:
— Кстати, она всего лишь приемная дочь Харфордов. Ее мать погибла в их поместье, ее сбросила лошадь во время охоты, а обезумевший от горя отец в тот же день покончил с собой. Никто не заявил права на ребенка, и через какое-то время они ее удочерили. Она выросла в убеждении, что приходится им дочерью.
— А что за книгу ты читаешь?
— «Размышления Деннекера». Странная книга. Мне ее дала Джанет, у нее оказались два экземпляра. Хочешь взглянуть?
Он кинул на койку книгу; падая, она раскрылась. На открытой странице мне бросился в глаза абзац: «Каждому дано на какой-то момент выходить из тела; и как струя, стекая, сливается с большей, так и родственные души, пересекаясь, соединяются, в то время как их тела продолжают двигаться своим путем, ничего об этом не зная».
— У нее… своеобразный вкус в литературе, — выдавил я из себя, пытаясь скрыть волнение.
— Да. А теперь, будь добр, объясни, откуда тебе известно ее имя и корабль, на который она села.
— Ты говорил о ней во сне, — ответил я.
Через неделю мы вошли в порт Нью-Йорка. Но о паруснике «Морроу» никто никогда больше не слышал.
Холодное приветствие[79]
[79] © Перевод. В. И. Бернацкая, 2020.