– Не похож ты, кавалер, на ветропраха, который часишки с табакерочками закладывает, – сообщила она.
– Нет, я не вертопрах, – согласился Архаров. – Могу весь твой домишко вместе с девками купить.
Она помолчала.
– Твое счастье, Николай Петрович, что не сказал – вместе с девками да с тобой самой впридачу. Тут-то бы и опозорился. Спрашивай, отвечу.
– Часто ли приходят заклады выкупать?
– Иной раз и приходят. Сам видишь, чума. Иной бы и рад выкупить, да на тот свет отправляется.
– Заклад, стало быть, за гроши тебе достается?
– Такое уж ремесло, – отрубила Марфа.
– А куда потом денешь?
– Чума не навек. Кончится – буду разбираться. Иное продать можно. Иное – камни выну, продам особо, оправа – ювелирам, на вес. А есть вещицы, что себе оставлю.
– Ловко ты, Марфа Ивановна, устроилась. Чума тебе и кормилица, и поилица. А что, в последние дни не приносил ли кто заклада?
– У тебя стянули чего? – оживилась она.
Архаров усмехнулся – он уже сообразил, что сводня не брезговала и краденым, но брала только у верных, годами проверенных людей.
– Не у меня. Ищу я человека, который сразу бы много принес – перстеньков с десяточек, сережек пригоршню… понимаешь?
Марфа задумалась.
– И рада бы тебе, сударь, помочь. Да только не приносили. Коли у кого золота с каменьями много прикоплено – тот, вроде меня, будет ждать, пока моровое поветрие пройдет. Сейчас-то сбыть с рук разве что за гроши удастся. А и принесут много – не возьму. Золотишка-то с камушками у меня набралось, а живые деньги – на исходе. Вон, для них не поленилась, за Яузу побежала…
Архаров задумался.
Его попытки понять по крайней мере, кто был тот человек, или же люди, что завладели сундучком с деньгами, пока оказались безрезультатны. Хотя, очевидно, сундучок попал не к фабричным – те бы уж живо пустили в ход и деньги, и побрякушки, потому что оголодали, и Марфа могла об этом знать. Но мало ли на Москве баб, которые, как Марфа, промышляют ручным закладом?
Была еще одна зацепка.
– Ну-ка, взгляни… – Архаров достал из кармана монету. – Такой рублевик тебе в последние дни не попадался? Может, кто заклад выкупал? Или за любовь расплатился?
Марфа разглядела монету и попробовала на зуб.
– Погоди, вроде видала… Отвернись, сударь, не подглядывай.
Архаров честно отвернулся, она достала из-под перин кошелек, высыпала на столик монеты.
– Поворачивайся, ищи.
Архаров поворошил пальцем груду монет, поднес одну к самому носу.
– Таков, да не тот. Вот что, Марфа Ивановна. Я про твои шашни никому докладывать не побегу, а ты сделай милость – как увидишь вдругорядь большой рубль… А ты читать умеешь?
Он достал из кармана последний, четвертый рубль.
– Обучена! – гордо сказала Марфа. – Мой Ванюшка взъелся на меня – пришлось грамоте учиться.
– Гляди – по ободу «Санкт-Петербургского монетного двора», а вензель под государыней – московский, с «мыслете».
– И точно!