– Идут, идут! – воскликнула она страшным шепотом.
– Свечи зажигай, дура, – тут же велела Марфа.
Девки, встав, как задуманно, начали жеманно охорашиваться.
Первым вошел Матвей.
– Какого славного гостя Бог послал! – обрадовалась, оценив его крупное телосложение, Марфа.
– Я к столу гость, – кладя на этот самый стол полуполтину, заявил Матвей. – Мне бы провианту домашнего, да наливочки, да пирожка, а то впору уж взвыть на казенной солонине. А нимфы пусть кого другого полюбят.
Пока Марфа смотрела на него с изумлением, вошли Левушка, Бредихин, Медведев и Архаров.
– Пятеро, – сказала она. И обвела взглядом мужчин. Последним увидела Архарова – и на него-то уставилась пристальнее, чем на молодежь.
Всякие лица видела она в своем доме. Но чтобы к девкам приходил такой пасмурный и неприятный на вид кавалер – кажется, впервые.
Марфа прочитала на этом крупном и тяжелом лице явственное недоверие. А было еще иное – то, что она по-бабьи учуяла. Сильный и довольно причудливый норов, победа над коим могла бы ее несколько развлечь…
Архаров еще не знал, что многие Марфины эскапады объясняются борьбой со скукой. А смотрел на нее весьма недоверчиво по понятной причине – неизвестно еще, сколько запросит за девку.
Марфа усмехнулась.
– А что ж! – объявила она задорно. – Коли гость хорош, так я и сама не хвора принять! Особливо столь ядреного кавалера!
При этом недвусмысленно взглянула на Архарова. Он даже немного растерялся от такой отваги и такого комплимента – воображение представило ему диковинную картину: как они оба с Марфой, люди весьма в теле, валятся на постель, и тут же слышится треск ломающихся ножек…
Но он тут же справился с зародившейся было улыбкой. Сводне и полагается подпускать шуточки-прибауточки. Надо же – только в Москве и довелось услышать про себя: ядреный кавалер. Но так ведь оно и есть.
Архаров хмыкнул, укладывая меткое словечко в память. А Марфа, сделав этот прикидочный выстрел, занялась другими гостями.
– Милости прошу, сударики мои! – звала она к столу. – Девицы стосковались, пироги в печи перестояли!
– Пироги – это мне! – потребовал Матвей. – Да и вот что – девки-то чистые?
– Экий ты грубый, – заметила Марфа. – А как им чистыми не быть? Девицы ко мне прямиком из Франции прибыли, из города Берлина. Живут тихо, уж разве что какой хороший гость пожалует, дворянского звания, так я им позволяю беседой развлечь. Грязи набраться негде! Вот, извольте радоваться, Лизета!
Парашка встала перед Матвеем и сделала реверанс.
– Благородных родителей чадо! Графских кровей! Родители померли, родня сироту обобрала, я приютила. Вот Жанета, вот Фаншета, вот Лизета…
Она показала на Малашку, у которой только глазищи торчали над кружевным краем веера.
– Ты, тетенька, говори да не заговаривайся, – усмехнулся Архаров.
Марфа опять взглянула на него – и на миг Архарову показалось, будто перед ним противник со шпагой, взглядом мерящий расстояние.
Но противник тут же отступил, опуская клинок. И это Архарову понравилось – баба не глупа, видит, на кого можно наскакивать со своими шалостями, а на кого – нет.
– А они у меня все Лизеты! – Марфа рассмеялась. – Да садись ты, сударь, в ногах правды нет. Девки, тащите пироги!
– Надо же, кругом мор, а вы веселитесь, – сказал Бредихин. – Нет чтоб о душе подумать…
– Вот тоже проповедник нашелся! Нам теперь один закон – чума! – с почти настоящей беззаботностью выпалила Марфа. – Да и кормиться как-то надо.
– Чего ж раньше смерти помирать? – поддержал ее Архаров.
– Верно, сударь мой, молвить изволил. Недаром ты мне сразу полюбился, – объявила Марфа.