И принялся копать с такой прытью, что Стенька с Кузьмой переглянулись — здоров батюшка! А было ему нелегко — земля вся проросла корнями, и чтобы разрубить их, приходилось вгонять лопату сильно и резко.
— Да ты свети, сукин сын, куда следует! — бормотал отец Кондрат, решительно отбрасывая землю подальше. — И ты тоже не бездельничай!
Но Стеньку подгонять не приходилось. Он так орудовал, что кабы употребил это старанье да на чистописанье, взяли бы его писцом к самому государю!
Яма росла и углублялась.
— Да точно ли тут? — спросил Кузьма.
— Все ж дважды измерили! — огрызнулся Стенька. — Коли охота — сам перемеряй!
— А еще бывает, что клад прячется, с места на место перебегает, — заметил звонарь. — Вот как окажется, что зря землю рыли — тут-то вы меня и спросите, что не удержал.
— Да помолчишь ли ты, нехристь?! — прикрикнул батюшка.
То, что они в две лопаты произвели, уже было не ямой, а, скорее, канавой.
— Есть! — вскричал Стенька. — Вот те крест — есть!
— Закрещивай яму-то, закрещивай! — заорал Кузьма. — Вот как полезут оттуда беси!..
— А кому я святую воду держать наготове приказал? — Отец Кондрат протянул за сосудом левую руку.
— Да что ж я: одной рукой — костыль, другой — фонарь, а третьей — воду? — возмутился Кузьма. — Степа, прими фонарь, я баклажку за пазухой достану!
Но Стенька, не боясь нечистой силы, рыл и рыл, молитву, впрочем, бормотал — «Да воскреснет Бог и да расточатся врази его», самую к случаю подходящую.
Отец Кондрат, отчаявшись получить баклажку, помогал, как мог, и вдруг воскликнул:
— Свят-свят! И у меня тоже!
— Длинный, видать, сундук! — опасливо заметил Кузьма. — А ну как гроб?!
— Да пошел ты! — не сговариваясь, прикрикнули Стенька и батюшка.
— А и пойду! А и пойду! Мало ли каких вы тут покойничков понаоткопаете! Он-то там лежит, клад сторожит, дураков в гости ждет! Крышку откроете, а он лапищей — цап! И с собой! В преисподнюю!
Кузьма, решив, что с него приключений и опасностей хватит, поставил фонарь наземь, рядом с ним святую воду и заковылял к телеге.
— Да стой ты, обалдуй!
Кузьма остановился.
— Ворочайся! — приказал отец Кондрат. — Фонарь бери! Будем сундук выворачивать! Что ты стал в пень?!
— Слегу срубить надобно, — догадался Стенька. — Завести снизу — да и подковырнуть.
Но отцом Кондратом уже овладел восторг.
— Кузьма, костыль давай! Им подковырнем!
— Костылем? А как сломаете?
— Новых тебе накуплю! Давай сюда!
Отродясь ни звонарь, ни Стенька не видывали батюшку в таком состоянии. Борода — и та у него дыбом встала. Казалось, коли и впрямь сейчас из-под земли полезет нечисть, отец Кондрат схватится с ней на кулачках.
— Да что ты, батюшка? — воззвал к нему Стенька. — Да я сейчас деревце сломлю!