Александра вскочила.
– Нет! – выкрикнула она. – Нет! Вы не посмеете!
Судья посмотрел на нее с угрюмым сочувствием:
– Сядьте, миссис Карлайон. Как обвиняемая, вы имеете право здесь присутствовать при условии, что не будете вмешиваться в ход процесса. В противном случае я буду вынужден удалить вас из зала. Сожалею, но таковы правила.
Женщина медленно опустилась на скамью подсудимых. Тело ее сотрясала дрожь. Две надзирательницы в сером взяли ее за руки и помогли сесть.
– Вызовите его, мистер Рэтбоун. Я сам решу, может ли он давать показания, а присяжные их оценят, – решил судья.
Судебный чиновник проводил Кассиана до открытого пространства над свидетельским возвышением, а дальше он пошел уже сам. Мальчик был около четырех футов ростом, хрупкий, худенький и очень бледный. Взобравшись на возвышение, он поглядел поверх перил сначала на адвоката, а потом на судью.
В зале зашептались, завздыхали. Некоторые из присяжных невольно взглянули на оцепеневшую Александру.
– Как тебя зовут? – тихо спросил судья.
– Кассиан Джеймс Таддеуш Рэндольф Карлайон, сэр, – ответил ребенок.
– Ты знаешь, зачем мы здесь собрались, Кассиан?
– Да, сэр. Чтобы повесить мою маму.
Александра кусала костяшки пальцев, и по щекам ее катились слезы.
Присяжные задохнулись. В толпе громко всхлипнула женщина.
Судья поперхнулся и заметно побледнел.
– Нет, Кассиан, вовсе не за этим! – сказал он поспешно. – Мы собрались здесь, чтобы понять, как умер твой отец, почему это случилось и рассудить все по закону и справедливости.
– Правда? – Выражение лица у ребенка стало удивленным. – А бабушка сказала, что вы повесите маму, потому что она дурная женщина. Она убила папу, а папа был хороший.
Лицо судьи окаменело.
– Пожалуйста, забудь, что тебе говорила бабушка или кто-нибудь еще, и отвечай только то, что сам считаешь правдой. Ты понимаешь, в чем разница между правдой и ложью, Кассиан?
– Да, конечно. Лгать – значит говорить неправду и быть нечестным. Джентльмены никогда не лгут, и офицеры тоже.
– Даже чтобы защитить тех, кого они любят?
– Нет, сэр. Офицер говорит только правду или молчит, когда спрашивают враги.
– Кто тебе это сказал?
– Мой отец, сэр.
– Он был совершенно прав. Теперь ты должен поклясться перед Богом, что будешь говорить нам правду. Я хочу, чтобы ты либо говорил то, что знаешь наверняка, либо молчал. Ты так сделаешь?
– Да, сэр.
– Вот и славно. Мистер Рэтбоун, вы можете привести к присяге вашего свидетеля.
Все было сделано как до€лжно, и адвокат начал задавать вопросы, стоя возле самого возвышения.
– Кассиан, ты ведь был близок со своим отцом, не так ли?
– Да, сэр, – спокойно ответил мальчик.