– Вы знали его хорошо?
Легкое колебание:
– Да.
– Как давно вы с ним познакомились?
– Мне было тогда лет шесть.
– Стало быть, вы уже знали его в те дни, когда он получил ножевую рану в бедро? Это ведь случилось в вашем доме?
Никто не шевелился. В зале повисло молчание.
– Да, – произнес мальчик в третий раз.
Оливер приблизился на шаг к возвышению.
– Как это случилось, Валентайн? Или мне следует спросить: почему?
Юный свидетель онемел, уставившись на адвоката. Монку даже показалось, что подросток вот-вот лишится чувств.
На галерее вцепилась в перила Дамарис. Глаза ее были полны отчаяния. Певерелл положил ладонь ей на руку.
– Если ты скажешь правду, – мягко добавил Рэтбоун, – бояться тебе нечего. Суд защитит тебя.
Судья, похоже, хотел вмешаться, но так ничего и не сказал. Промолчал и Ловат-Смит. Присяжные оцепенели в ожидании.
– Это я ударил его. – Валентайн почти прошептал эти слова.
Во втором ряду Максим Фэрнивел закрыл лицо руками. Луиза грызла ноготь. Александра зажала себе рот, словно боясь закричать.
– Для такого поступка должна быть весьма серьезная причина, – заметил защитник. – Рана была глубокой. Он мог истечь кровью, задень лезвие артерию.
– Я… – начал было подросток и задохнулся.
Рэтбоун явно ошибся в расчетах. Он слишком напугал мальчика и сам тут же это заметил.
– Но этого не произошло, – быстро добавил он. – Рана оказалась всего лишь неприятной и, я уверен, болезненной.
Вид у свидетеля был подавленный.
– Почему вы это сделали, Валентайн? – мягко продолжал Оливер. – Раз вы решились ударить человека кинжалом, значит, на то имелся серьезный повод.
Подросток готов был расплакаться, и ему стоило больших усилий сдержать слезы.
Монк глядел на него с состраданием, вспоминая свои тринадцать лет – шаткий мостик между детством и взрослой жизнью.
– От того, что вы скажете, зависит судьба миссис Карлайон, – напомнил мальчику Рэтбоун.
И ни Ловат-Смит, ни судья не посмели прервать адвоката.
– Я не мог больше этого выносить, – с дрожью в голосе проговорил Валентайн. Присяжные едва могли расслышать его слова. – Я просил его прекратить это, но он не слушал!
– То есть вы в отчаянии защищались? – Зато тихий ровный голос Оливера разносился по залу, словно не встречая препятствий на своем пути.
– Да.
– А что вы хотели прекратить?