– Вы не спросили об этом его самого?
– Нет! Конечно, нет!
– Вы говорили об этом с вашим братом?
– Я никому об этом не говорила.
– Ни матери? Ни отцу?
– Нет, никому.
– Было ли вам известно, что вашего племянника Кассиана Карлайона тоже растлили?
Дамарис покраснела и сдавленно произнесла:
– Нет. Я думала, он просто горюет по своему отцу и боится потерять еще и мать. – Она с тоской взглянула на Александру. – Я не так часто общалась с ним, чтобы понять его чувства. Он слишком много времени проводил с дедушкой и с моим мужем. Я думала… причина в том, что его отца убила именно его мать, и теперь он относится ко всем женщинам… – Красавица умолкла с несчастным видом.
– Вас можно понять, – тихо сказал Рэтбоун. – Но если бы вы знали его лучше, то могли бы сказать с большей уверенностью, подвергался ли он растлению…
– Протестую! – быстро вмешался Уилберфорс. – Все эти разговоры о растлении – одно сплошное умозаключение. У нас нет никаких доказательств, кроме болезненного воображения старой девы и девочки-подростка. Они могли ошибочно истолковать увиденное, преувеличить, наконец!..
Судья вздохнул.
– Мистер Ловат-Смит совершенно прав, мистер Рэтбоун, – сказал он, однако тон его доказывал обратное. – Пожалуйста, постарайтесь впредь избегать подобных ошибок, выбирайте слова осмотрительнее.
Оливер поклонился и снова повернулся к Дамарис:
– Много ли времени проводил с Кассианом ваш муж Певерелл Эрскин после того, как мальчик поселился в Карлайон-хаус?
– Да… много. – Женщина побледнела, и голос ее упал до шепота.
– Спасибо, миссис Эрскин. У меня к вам нет больше вопросов, но, будьте добры, задержитесь. Возможно, вопросы возникли у мистера Ловат-Смита.
Свидетельница повернулась к обвинителю.
– Благодарю вас, – отозвался тот. – Это вы убили вашего брата, миссис Эрскин?
По залу пронесся тревожный шорох. Судья нахмурился. Кто-то из присяжных нервно кашлянул. На галерее один из зрителей встал во весь рост.
Дамарис вздрогнула:
– Нет. Конечно, нет.
– Ваша невестка говорила вам что-нибудь о растлении до убийства или же после него?
– Нет.
– Почему же вы предположили, что именно это послужило поводом к убийству? Не мой ли ученый друг мистер Рэтбоун подал вам такую мысль?
– Нет. Об этом знала Эстер Лэттерли.
Уилберфорс замолчал, сбитый с толку.
В зале изумленно перешептывались. Фелиция Карлайон медленно повернула голову и нашла глазами бледную Эстер. Даже Александра обернулась в ее сторону.
– Прошу прощения? – переспросил Ловат-Смит, приходя в себя. – Кто такая Эстер Лэттерли? Это имя уже упоминалось здесь однажды. Родственница? Служанка?.. А, вспомнил: это та особа, к которой обратилась миссис Собелл с просьбой подыскать адвоката! Умоляю вас, объясните: каким образом ей стали известны семейные секреты, о которых не знала даже ваша мать?
Дамарис взглянула на Уилберфорса: