Мятежный век. От Якова I до Славной революции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Материальное вознаграждение, предоставленное Карлу, было небольшим. Ему должны были выплатить 140 000 фунтов стерлингов – половину авансом – в знак расположения французского короля. Кроме того, он должен был получать примерно 210 000 фунтов стерлингов в течение каждого года предполагаемой войны с голландцами, с внесением первого взноса за три месяца до реального объявления войны. Король Англии превратился в наемника французского короля и фактически продал свой суверенитет. Было и еще одно затруднение. Если бы французский король когда-либо обнародовал секретный параграф союзного договора, Карл легко мог бы лишиться короны; таким образом, Людовик имел мощное оружие в любой конфронтации с английским кузеном.

Обманный договор подписали ближе к концу года, тогда как секретного соглашения, достигнутого еще весной, не открыли даже королевским советникам. Однако союз с Людовиком против голландцев невозможно было скрывать вечно. Настроения народа против Франции уже сильно распространились, и венецианский посол заметил, что, «хотя король и может присоединиться к Франции, его подданные за ним не последуют». Поползли слухи, что французские агенты воруют английских детей, чтобы якобы их кровью лечить Людовика от проказы. Роялисты понимали: если война с голландцами будет, ее нужно провести быстро и очень успешно, иначе народный гнев неминуем.

Однако где добыть денег на любую предполагаемую войну? В перерывах между различными каникулами и отсрочками в работе парламент выделил сумму весьма скромную. Французская субсидия тоже оказалась недостаточной. Собственные традиционные доходы короля целиком уходили на оплату старых долгов, но из дерзости или от отчаяния он вознамерился отложить платежи по всем своим займам. 2 января 1672 года назначили так называемую «приостановку платежей». Все надлежащие выплаты из казны отменили, чтобы поступающие доходы можно было потратить на подготовку к войне.

Главными жертвами стали ювелиры, действовавшие также и как банкиры, которые, в свою очередь, переложили убыток на клиентов и отказались выдавать деньги, которые те держали на депозитах. Казалось, что скоро начнут торговать и самой «приостановкой платежей». Однако пострадал и король, ибо сразу потерял доверие; финансовая надежность правительства была под большим вопросом, оставалось неясным, кто же впредь будет ссужать ему деньги. Один современник признал в своем дневнике, что это решение «удивило всех и разорило тысячи людей».

Весной 1672 года французы объявили голландцам войну. Карл немедленно последовал их примеру и обосновал военные действия ссылками на попытки республики вытеснить английскую торговлю и чинить препятствия английским купцам. Он также упомянул оскорбительные лично для него карикатуры и публикации в голландских изданиях. За два дня до объявления войны Карл сдержал еще одно обещание Людовику, выпустив «Декларацию о веротерпимости», в которой разрешил свободу вероисповедания своим подданным католикам. Нонконформистам гарантировалась полная свобода отправления религиозных обрядов, а католическим рекузантам дозволялись богослужения в собственных домах. Это было знаменательное применение королевской прерогативы во время перерыва в работе парламента. Разрешения на проведение публичных собраний теперь щедро и разнообразно раздавались нонконформистам. Джона Баньяна вместе с прочими выпустили из тюрьмы. Наверное, диссентерам и католикам также приходило в голову, что их новые религиозные свободы теперь зависят от королевского расположения.

Эта мера, возможно, кроме прочего имела целью поддержать брата короля, недавно перешедшего в католичество. Яков, герцог Йоркский, по его словам, обратился в новую веру после прочтения нескольких трактатов за и против католической веры; он также внимательно изучил историю церквей и пришел к выводу, что никто из английских реформаторов «не имел права делать то, что они сделали». Его вера строилась на убеждении и принципе; для брата она была лишь вопросом целесообразности.

Граф Арлингтон сказал, что «Декларация о веротерпимости» имела целью, «чтобы дома все было спокойно, пока мы заняты за границей». Однако военные действия уже начались. В середине марта английская флотилия попыталась остановить и взять на абордаж богатый голландский караван торговых судов, возвращавшихся домой из Смирны и Малаги. Однако капитан был заранее предупрежден и взял с собой охранный конвой, что позволило ему спастись от англичан. Для Карла это было унизительно, вдобавок он лишился ценностей, которые рассчитывал захватить. Инцидент не сулил ничего хорошего для будущей войны.

Лорд-адмиралом назначили герцога Йоркского, но Карл активно участвовал в подготовке и вооружении военного флота. В начале лета 1672 года состоялось безрезультатное сражение возле бухты Солебей у побережья Саффолка, в котором обе стороны заявили о своей победе. Поскольку по изначальному плану англичан предполагалось пересечь Северное море и заблокировать голландцев в собственных портах, их вряд ли можно записать в победители. Ясно было, что сражение развернется не из легких. Французский флот, якобы пришедший на помощь союзникам, не принял участия в сражении и, соответственно, заслужил гневные упреки англичан. Достаточно скоро французов станут ненавидеть гораздо больше, чем голландцев. Джон Ивлин 27 июня записал в дневнике, что безрезультатное сражение «показало, как глупо пускаться в бой с таким отменным флотом и терять так много хороших моряков только из-за того, что голландцы превосходят нас в промышленности и всем остальном, кроме зависти».

Армии Людовика XIV действовали более успешно. В первые две недели июня они хлынули через Рейн и атаковали территории Соединенных провинций. Казалось, наступлению французов противостоять невозможно, и несколько главных городов вынуждены были открыть свои ворота захватчикам. Костры французских лагерей виднелись из Амстердама. Из семи республик Соединенных провинций только Голландия и Зеландия оставались незахваченными. Тогда голландцы открыли дамбы и затопили страну, чтобы не допустить дальнейшего наступления французов. Военные действия вынужденно прервались.

Карл попросил у французского короля еще 1 миллион фунтов на продолжение войны, но Людовик отказал. Соответственно, Карлу ничего не оставалось, как созвать парламент в надежде получить ассигнования. Парламент вернулся к работе в феврале 1673 года. В его отсутствие объявили войну и выпустили Декларацию о религиозной терпимости. Это могло быть расценено как превышение Карлом полномочий, вдобавок в финансовом вопросе вся власть была именно в руках парламента. Король рассчитывал на встречу с парламентариями после завершения успешной кампании против голландцев, но эта возможность уже была упущена.

Новый лорд-канцлер стал официальным представителем короля в палате лордов. Граф Шафтсбери скоро будет самой спорной фигурой королевства, но в те годы он был одним из наиболее решительных сторонников королевских привилегий; в итоге Карл назовет его «самым безвольным и отвратительным человеком своего времени», но тогда король полагался на его умения администратора и советника. Шафтсбери с энтузиазмом поддерживал Оливера Кромвеля и даже состоял в Бербоунском парламенте, но толикой красноречия и прилежания ему удалось подчистить свое любопытное прошлое. Именно его изобразил Джон Драйден в образе Ахитофеля в своей сатирической поэме «Авессалом и Ахитофель»:

Беспокойный, непостоянный в принципах и месте;

Стремится к большей власти, нетерпелив к позору.

Огненная душа, которая, прокладывая свой путь,

Довела карликовое тело до разложения[45].

Парламент собрался неспокойным. Особенно всех рассердило, что король счел возможным выпустить «Декларацию о веротерпимости», не получив согласия парламентариев; этот поступок посчитали неконституционным. Не то чтобы парламент был против войны с голландцами, но, если он должен выделять деньги на продолжение войны, его полномочия требовалось подтвердить. Палата общин приняла резолюцию о том, что парламентский статут относительно религиозных проблем можно временно прекратить или отменить только актом парламента, таким образом отвергая власть короля в вопросе «веротерпимости».

Карл попытался оказать сопротивление с помощью палаты лордов, но, отчаянно нуждаясь в деньгах, в конце концов сдался. После злобной перебранки он отменил «Декларацию о веротерпимости» и сказал, что «то, что было сделано в отношении приостановки уголовного преследования, не следует вводить в действие». Король собственными руками сломал печать на оригинале декларации. На улицах Лондона разожгли праздничные костры, и в конце месяца Карл получил столь необходимые ему субсидии.

Парламент целил больше в папистов, нежели в диссентеров, поскольку по-прежнему считалось, что католические рекузанты представляют угрозу для государства. Абеднего Селлер в своей «Истории пассивного послушания» предположил, что «измена для папистов сродни первородному греху для человечества; они все несут ее по своей природе, пусть многие из них это отрицают или не осознают». Некоторые парламентарии были искренне убеждены, что эта декларация – составная часть папистского заговора, задуманного Карлом и Людовиком с целью ввести в Англии католичество.

Соответственно, в марте 1673 года палата общин приняла так называемый Акт о присяге. Все претенденты на государственные и общественные должности должны были принести присягу на верность, а также признать верховенство короля в делах Церкви, то есть ставить его выше папы римского; они также были обязаны принять причастие по обряду Англиканской церкви и произнести слова клятвы: «Я клянусь, что не признаю претворения хлеба и вина в тело и кровь Христовы во время или после освящения их любым человеком». Это било в самое сердце католичества. Когда король дал согласие на Акт о присяге, по парламенту пронесся «шумный гул» одобрения. Кто-то слышал, как Карл сказал, что удалит из своего двора всех католиков за исключением цирюльника, «которого он намерен сохранить, несмотря на все их законы, потому что очень привык к его рукам». Его высказывание имело особый смысл: король доверял католику, который приставлял к его горлу бритву.

Первой жертвой акта стал Яков, герцог Йоркский, ему пришлось удалиться из публичной жизни. Он подал в отставку с поста лорд-адмирала, и командование флотом было доверено принцу Руперту, который в последний раз появлялся на страницах этой книги в качестве командира кавалерии роялистов во время гражданской войны. Так большой мир узнал, что брат английского короля, наследник престола, исповедует католичество; тут же по этому поводу поползли разнообразные слухи. Например, широко распространилось мнение, что сам лорд-канцлер, граф Шафтсбери, замышляет против него заговор с целью не допустить Якова до трона. Когда Яков не стал принимать причастие вместе с братом в королевской часовне, Джон Ивлин записал в дневнике, что «вся страна скорбит и злословит, что наследник престола, сын мученика за протестантскую веру, отступился от своей веры. К чему это приведет, один Господь ведает, но люди мудрые испытывают ужас».

Один из главных советников короля и член первоначальной «кабалы» Томас Клиффорд тоже отказался от всех должностей. Он был тайным католиком, и предполагалось, что Акт о присяге частично составили его соперники специально для того, чтобы убрать его с должности. Вскоре после этого Клиффорд умер. Наиболее близким советником теперь стал другой министр Карла. Томас Осборн, который скоро получит титул графа Дэнби, убежденный англиканец, выступал против войны с голландцами; кроме того, он прекрасно проявил себя как руководитель, и после отставки Клиффорда его назначили государственным казначеем.

Подготовку к следующему году военных действий с голландцами вели без особого энтузиазма. Принадлежность Якова к католичеству вызвала дальнейшие вопросы по поводу альянса с папистской Францией для нападения на братьев по протестантской вере. О самом короле говорили, что он колеблется и не проявляет решительности, сегодня готов продолжать войну, а завтра собирается выйти из конфликта. Шафтсбери сказал о своем господине, что «нет на земле ни одного человека, ни мужчины, ни женщины, кто бы отважился положиться на него или поверить его слову и дружбе».

В июле Карл приказал Руперту избегать боевых столкновений на море, если он не уверен в решительной победе. Король уже вернулся к переговорам с голландцами и просто хотел оказать на них давление. Никакого ясного результата не принесло и последнее морское сражение англо-голландской войны при Текселе, когда голландцы и англичане вели долгую безрезультатную борьбу, покрыв море обломками кораблей и мертвыми телами, плавающими на поверхности воды. Примечательно также, что во время сражения французский флот бездействовал, просто стоял в сторонке и наблюдал. Принц Руперт позже написал о нежелании французского адмирала вступать в бой – «он не принимал ни сигнала, ни указаний, что ему следует сделать; ситуация, совершенно понятная каждому моряку на флоте». Сделали вывод, что Людовик XIV с приятностью наблюдает, как две морские державы уничтожают друг друга у него на глазах, и это подлило масла в огонь неприязни англичан к своим формальным союзникам.

Яков усилил антикатолические настроения в стране, воспользовавшись перерывом в работе парламента, чтобы обручиться с католической принцессой. Его прежняя жена Анна Хайд умерла два года назад, оставив ему двух протестантских дочерей Марию и Анну. Новая невеста была совсем иной по природе. В свои пятнадцать лет Мария Моденская уже стала ярой католичкой, и сообщалось, что французский король весьма одобрил этот брак и, возможно, по такому случаю выделит приданое. Неминуемая перспектива католической королевской династии совсем не нравилась англичанам. Когда Мария в конце концов прибыла в Англию, население по всей стране встречало ее зловещим молчанием. Когда ей позволили сесть в присутствии королевы, английские леди «помрачнели» и удалились.

Ближе к концу октября 1673 года парламент возобновил работу, и немедленно начались выступления против брака наследника престола. Сэр Уильям Темпл заявил, что попытка победить папизм при помощи Акта о присяге закончится ничем, если «папизм окажется так близко к трону», и попросил короля запретить брачный союз. Резолюцию по этому поводу приняли практически единогласно.

Затем началось широкое наступление на королевскую администрацию. Некоторые парламентарии уже заявляли, что больше не дадут на войну ни пенни, пока не получат возможности контролировать, как расходуются эти деньги. Резолюцию дополнили условием, что новые суммы не будут ассигноваться, пока не будут собраны ранее выделенные фонды. Также в парламенте выделили время на обсуждение «ущербов», главными среди которых были союз с Францией и война против голландцев. В начале ноября объявили, что постоянная армия также наносит «ущерб», – наверное, не самое подходящее замечание, чтобы делать его во время войны. 5 ноября на улицы возвратилась старая забава, «сжигание пап» – лондонские подмастерья подожгли изображение папы Климента X.

Карл знал, что его лорд-канцлер, граф Шафтсбери, участвовал в организации протестов против брака Якова и Марии Моденской и что он неуклонно превращается в главного выразителя протестантских интересов. Поэтому Карл вывел его из состава Тайного совета и назначил лорд-канцлером Хениджа Финча. Говорили, что король менял свое решение шесть раз и провел за этим занятием столько же часов. Венецианский посол докладывал своему дожу и сенату, что «король созывает кабинет министров для того, чтобы не слушать его, а министры рассуждают на заседаниях так, чтобы их не поняли».

Однако Шафтсбери не пошел прочь, понурив голову, а, напротив, не подчинившись прямому приказу короля, остался в Лондоне, чтобы вербовать союзников для своего антикатолического дела. До конца своей политической жизни он будет противостоять королю. Когда после непродолжительных каникул парламент снова собрался в начале 1674 года, парламентарии атаковали двух главных министров короля, которые «находятся под влиянием католиков или в других отношениях предосудительны и опасны». Лодердейл правил от имени короля в Шотландии, его обвинили в склонности к абсолютизму; поэтому было решено, что Карлу следует удалить его «со всех постов и вывести из всех Советов, лишить близости к королю навсегда».

Следующим обвинили герцога Бекингема. Он согласился выступить в палате общин и попытался оправдать себя, свалив вину на неумелость других. Он объявил: «Я могу поймать зайца со сворой собак, но не раков». Все сочли, что раки, о которых идет речь, это король и его брат. Однако остроумие Бекингема не произвело впечатления на членов палаты, и они постановили, что его тоже нужно лишить всех должностей. Впоследствии Бекингем сетовал, что «люди, уничтоженные и опозоренные своими принцами, похожи на место, в которое ударила молния, – считается недопустимым к ним приближаться».

Затем наступила очередь Арлингтона. Его обвинили в измене и других проступках, но дело передали на рассмотрение специальной комиссии. «Кабала» прекратила свое существование. Было очевидно, что король готов жертвовать министрами, когда они ему более непригодны.

[45] Restless, unfixt in principles and place; / In pow’r unpleas’d, impatient of disgrace. / A fiery soul which, working out its way, / Fretted the pigmy-body to decay.