Мятежный век. От Якова I до Славной революции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Карл теперь находился под охраной в замке Кэрисбрук. Он был тогда чем-то вроде аукционного лота, за который могли сразиться самые разные участники торгов. Кромвель вполне еще мог пойти на компромисс с королем. Несмотря на все усилия Роберта Хэммонда, шотландцы также могли найти способ связаться с ним. Практически сразу после того, как короля устроили в замке, Карл пустил в ход различные ухищрения: прятал записки за подкладкой перчаток, вел тайные разговоры со слугами, разрабатывал замысловатые планы отправлять и получать секретные письма.

Именно в это время Кромвель открыто порвал с королем и резко выступал против него на заседаниях Совета армии. Существует история, хоть окончательно и не подтвержденная, что Кромвель перехватил тайное письмо к королеве, в котором Карл сообщал, что скорее договорится с шотландцами, чем с армией. Скоро в Вестминстере стали поговаривать, что пребывающий в Кэрисбруке Карл бросил кость между двумя спаниелями и теперь потешается над их грызней. Уже одного этого было бы достаточно, чтобы восстановить Кромвеля против короля. Теперь он начал симпатизировать позиции более радикальных солдат, твердых антимонархистов. Кромвель заметил, что «если мы не в состоянии привести представителей армии к нашему пониманию ситуации, то сами должны перейти к их пониманию дела».

Вскоре подозрения Кромвеля получили подтверждение. Ближе к концу декабря после тайных переговоров с шотландскими эмиссарами король подписал с ними соглашение, известное как «Обязательство». Он дал обещание ввести пресвитерианство в качестве государственной религии на ближайшие три года, утвердить «Торжественную лигу и Ковенант» в английском парламенте, но не принуждать своих подданных принимать присягу. В свою очередь, шотландцы взяли на себя обязательство поддерживать требование Карла о личном мире и роспуске всех английских армий; затем шотландская армия отправится в Лондон, чтобы содействовать «полноценному и законному парламенту». Документ скрепили печатью и зарыли в саду замка. После этого король отказался иметь дело с парламентской депутацией, в ответ полковник Хэммонд удалил королевских слуг и удвоил его стражу.

Карл. Будет ли у меня возможность гулять на свежем воздухе?

Хэммонд. Нет. Я не вправе этого разрешить.

3 января 1648 года палата общин большинством в пятьдесят голосов приняла постановление о «Недопущении обращений». Больше никаких контактов и никаких предложений королю не будет. Кромвель полностью поддержал это решение, потому что люди не должны «больше ожидать защиты и руководства от упрямого человека, которому Бог ожесточил сердце». Совет армии тоже высказался за королевство и парламент «без короля и против него».

Но на последовавшем затем обеде армия по-прежнему продемонстрировала раскол. Командиры спорили друг с другом о сравнительных достоинствах «монархической, аристократической и демократической форм правления», но не пришли к окончательному решению. В конце дискуссии Кромвель в истерическом приступе, какие и вообще отмечали его карьеру, запустил диванной подушкой в одного из своих приверженцев, Эдмунда Ладлоу, после чего сбежал вниз по лестнице; тот устремился за Кромвелем и, в свою очередь, поколотил подушкой его самого.

Когда полковника Хэммонда уведомили, что королем был подписан договор с шотландцами, он принял решение найти этот документ. Полковник без предупреждения вошел в королевскую спальню, Карл в тревоге встал с постели и надел халат. Хэммонд приступил к обыску его карманов, и тут король ударил его. Докладывали, что вопреки всем прецедентам полковник ответил на удар ударом.

Тот факт, что короля лишили свободы, возмутил сторонников роялистского дела. В Ипсвиче и Кентербери произошли массовые беспорядки. Один лондонский журналист сообщил, что «графства полны недовольства, в последнее время начались восстания, даже вблизи столицы». Большинство газет и памфлетов решительно поддерживали короля, а в годовщину восшествия Карла на престол, 27 марта, Лондон озарился праздничными кострами. Пассажиров экипажей, которые ехали по улицам, заставляли пить за здоровье короля. Столичные мясники заявляли, что если бы поймали полковника Хэммонда, то «порубили бы его так мелко, как никогда не рубили мясо на продажу».

В начале апреля лорд-мэр Лондона отправил несколько отрядов милиции на разгон толпы подмастерьев в Мурфилдсе. Толпа переключилась на милиционеров, захватила их оружие и удалилась с криками «За короля Карла!». Просители, снова желающие королевского правления, стекались в Лондон из Кента, Эссекса и Суррея. Кавалеры торжествовали, а пресвитериане опять взяли под контроль парламент. В апреле палата общин приняла ходатайство, призывающее к договору с королем.

Снова проявились признаки гражданской войны. Первые действия состоялись в Уэльсе, где в апреле роялистский командир оккупировал замок Тенби. Достаточно скоро весь Южный Уэльс заявил о том, что поддерживает короля. Лидеры армии провели день в слезах и молитвах. Как случилось, что в страну вернулись кровь и столкновения? Неужели предыдущая война велась напрасно? На собрании Армии нового образца в Виндзоре было решено, что «наш долг, если когда-нибудь Господь вернет нам мирное время, призвать к ответу этого кровопийцу Карла Стюарта за пролитую им кровь».

Затем военный совет приказал Кромвелю войти в Южный Уэльс с двумя конными и тремя пешими полками. Чтобы разбить мятежников, ему потребовалось шесть недель. Антипарламентские силы поднимались по всей стране, ими руководило не столько рвение выступить за короля, сколько тревога из-за налогов и навязанных парламентом комитетов в графствах. Недовольные взяли Бервик и Карлайл; Понтефракт тоже захватили внезапной атакой, и Скарборо выступил за короля. Солдаты Эссекса маршировали под знаменем, поднятым роялистским командиром генералом Горингом. Часть флота у берегов Даунса тоже перешла на сторону короля и присоединилась к солдатам Кента в их выступлении. Кроме того, стало ясно, что шотландская армия собирается на границе, чтобы выступить за короля Карла.

Ситуация представляла серьезную угрозу для власти парламента, но эта Вторая гражданская война, как ее стали называть, тоже закончилась победой Армии нового образца. Шотландская армия пересекла границу только в июле, а к этому времени большинство восстаний в Англии и Уэльсе уже было подавлено превосходящими военными силами армии. Кромвель действовал на севере, Ферфакс – на юге. По сути, это была не война, а серия разрозненных мятежей и вооруженных выступлений без серьезных попыток скоординировать то, что могло бы стать успешным восстанием. Без общей стратегии мятежники были не ровней Армии нового образца. Они тщетно ждали шотландцев, пока не стало слишком поздно, чтобы организовать существенное сопротивление.

Вторая гражданская война имела кровопролитное завершение на двух основных фронтах. Шотландская армия под командованием герцога Гамильтона медленно продвигалась в южном направлении под дождем и ветром нехарактерно холодного лета. Плохо подготовленная, значительно меньшая по численности, чем ожидалось, эта армия не поддерживалась великой целью, и, как следствие, боевой дух солдат был низок. Армия нового образца, по крайней мере, твердо знала, что сражается с интервентами.

17 августа две стороны сошлись в напряженной битве у стен Престона. Пехота обеих армий сражалась упорно, но в конце концов атака шотландцев была отбита, они потеряли 1000 человек. Кромвель пустился преследовать остатки шотландской армии и в итоге заставил их, потрепанных и разобщенных, сложить оружие. В этом сражении он впервые осуществлял общее командование, то есть для него это была самая знаменательная победа.

Все уцелевшие на юго-востоке роялисты бежали за стены Колчестера. Там в середине июня сэр Томас Ферфакс изготовился взять их в длительную осаду. Она стала самым отвратительным и постыдным событием всей гражданской войны. Ферфакс решил заставить город сдаться голодом, он держал осаду, пока не наступило время, когда городские обитатели, съев всех собак и кошек, были вынуждены глотать мыло и свечи. Сообщалось, что роялистские солдаты предлагали горожанам есть детей. Тогда командир роялистов граф Норидж выпустил из города 500 женщин и детей, но Ферфакс отказался принять их и угрозами вернул всех обратно за городские стены. В конце августа подавленные, как говорили, «капитаном Штурмом снаружи и капитаном Голодом внутри», роялисты сдались. Двух из их командиров сразу поставили перед расстрельной командой. Второй этап гражданской войны был значительно жестче и напряженнее первого; времени на милосердие больше не оставалось.

В победе у Престона Кромвель снова увидал длань Божью. Он верил, что выполняет работу, предначертанную ему Господом; и именно потому ждал, что Промысел Божий направит его действия и укажет путь вперед. Он ощущал себя слепым кротом, ищущим благодати Божией. Временами его окружала тьма, но вера в Провидение была для него спасением. Кромвель писал другу и коллеге Филипу Уортону: «Мое сердце смеется и поет, когда я говорю об этих вещах».

Сражение у Престона фактически ознаменовало завершение Второй гражданской войны – и беспорядка, разорявшего королевство с того момента, как король впервые поднял штандарт шесть лет назад. Считается, что в ходе этого конфликта погибло 100 000 военнослужащих и мирных граждан, в процентном отношении население страны сократилось больше, чем в результате Первой мировой войны 1914–1918 годов. По этой причине гражданскую войну справедливо называют самой кровопролитной войной в английской истории. Значительный ущерб понесли сто пятьдесят городов и пятьдесят деревень; было разрушено 10 000 домов.

В течение Второй гражданской войны Карл несколько раз пытался бежать из Кэрисбрука. Он не оставлял попыток устроить заговор и разрабатывал уловки, дабы обмануть тюремщиков. Король, например, прятал зашифрованные записки в каблуках обуви своих слуг. Какие-то сторонники ухитрились передать ему напильник и запас азотной кислоты – тогда ее называли аквафортис, – чтобы справиться с железной решеткой на окне, однако злой умысел был раскрыт и закончился ничем. В другой раз Карл попытался протиснуться между прутьями, но застрял и освободился с большим трудом.

Тем не менее после окончательной победы парламент по-прежнему хотел договориться с королем, не принимая во внимание позиции армии, чьи лидеры уже осудили его как «кровопийцу», фактически спровоцировавшего Вторую гражданскую войну. Большинство членов и палаты лордов, и палаты общин вместе с огромной частью населения страны теперь мечтали о мире любой ценой. По этой причине короля освободили из заключения в замке и поселили с друзьями и слугами в городе Ньюпорт, куда явились представители парламента. Карл в окружении советников сидел под королевским балдахином, парламентская делегация расположилась напротив него.

Карл находился в более податливом расположении духа, вне всякого сомнения, потому, что победа Армии нового образца положила реальный конец его сопротивлению. Он хотел договориться с парламентом на том серьезном основании, что боялся армии значительно сильнее, чем парламента. Таким образом, в течение нескольких дней король согласился на тридцать восемь парламентских условий, взамен делегация приняла четыре предложения Карла. Король в значительной степени уступил религиозным требованиям парламентариев и отказался от контроля над милицией на двадцать лет. Нет сомнений, что парламентские переговорщики понимали, что он может отречься от этих обещаний, если когда-либо восстановит полную власть.

Сам же король написал своему советнику сэру Уильяму Хопкинсу: «Большие уступки, на которые я пошел сегодня, – Церковь, милиция и Ирландия – были сделаны только ради моего побега… моя единственная надежда состоит в том, что теперь они думают, будто я не осмелюсь отказать им ни в чем, и поэтому будут меньше заботиться о страже». Однако в то же время Карл постоянно думал о том, что его, возможно, ожидает и другая судьба. Он может оказаться королем, который ограничил королевскую власть. Его могут осудить на пожизненное тюремное заключение. Он может сложить голову на плахе. Кроме того, он боялся покушения со стороны военной клики и в Кэрисбруке пребывал в постоянном страхе, что его отравит Хэммонд или еще кто-то из его тюремщиков.

Один из королевских секретарей, сэр Филип Уорвик, видел короля стоящим в проеме окна: за ним расположились парламентарии, а по лицу Карла текли «самые крупные слезы», какие тот «только видел в жизни». С того времени, как удалили слуг, король перестал обращать внимание на собственный внешний вид: борода оставалась неподстриженной, одежда износилась и выцвела. Его некогда роскошные волосы почти полностью поседели, придавая ему меланхоличный вид.

Армия, все больше недовольная переговорами в Ньюпорте, в ноябре выпустила Ремонстрацию, призывающую «судить по заслугам» отъявленного кровопийцу. Армейские предводители требовали казнить короля. Кроме того, войска, закончив на севере свои дела с шотландцами, начали марш обратно к Лондону.

В первый день декабря короля вывезли с острова Уайт и доставили в замок Херст на побережье графства Хемпшир. Кромвель и его товарищи беспокоились (совершенно справедливо), что парламент вынашивает план пригласить Карла обратно в Вестминстер. Они также опасались какого-либо официального соглашения между двумя партиями. Кромвель объявил, что любой договор, заключенный в Ньюпорте, останется лишь «клочком бумаги». Он написал Хэммонду, что король «проклятое существо», с которым невозможны никакие договоренности.

5 декабря парламент решил поладить с королем на основе условий, заключенных в Ньюпорте. На следующий день полковник Томас Прайд встал на входе в палату общин со списком имен. Когда какой-то член палаты подходил к дверям, Прайд сверялся со списком. Кому-то позволял пройти внутрь, а других задерживали и арестовывали солдаты, стоявшие рядом с полковником. Парламентариев-пресвитериан, выступавших за Ньюпортский договор, и других сторонников короля удалили без долгих рассуждений. Это был первый и последний военный coup d’etat (государственный переворот) в английской истории. Похоже, что переворот устроил Генри Айртон, а не Оливер Кромвель, но когда той ночью Кромвель вернулся в Лондон из Йоркшира, он заявил: «Я не был знаком с этим планом, однако, поскольку дело сделано, я рад и поддерживаю его». Что до него, так все промыслы Божьи сходятся без его притязаний на ответственность за них.

В мрачном замке на краю покрытого галькой морского берега король был заточен две недели – туманное сырое место, куда наплывали тяжелые испарения с окружающих болот. В маленькой и темной комнате Карла свечи зажигали даже днем. В узкую щель окна он мог видеть пролив Те-Солент. Солдаты с непокрытой головой вносили ему еду. Говорят, что он спросил: «Есть ли на свете что-либо более презренное, чем презираемый государь?»

Должно быть, он знал или догадывался, что все надежды рухнули: армия – хозяин королевства и теперь, конечно, должна добиваться его смерти. Тем не менее, как и Кромвелем, им владело чувство предназначения и религиозного замысла: он верил, что достоин судьбы мученика за праведное дело. Карл размышлял о страданиях и позоре, которые, вероятно, падут на него, и укрепился в решении противостоять миру. Так же как Кромвель, он ценил собственную жизнь меньше, чем принципы, которые отстаивал. Поэтому даже в такой крайней ситуации король сохранял спокойствие и даже бодрость.

После «Прайдовой чистки», как стали называть эту операцию, из прежнего собрания палаты осталось примерно 200 членов; тем не менее теперь они составляли палату общин и в конце концов получили название «Охвостье парламента», или, как Кларендон истолковал это выражение, «бесполезный остаток давно вышедшей из употребления конструкции». Некоторые из них остались на своих местах не именно для того, чтобы поддержать армию, а скорее чтобы предотвратить перспективу прямого военного правления вообще без всякого парламента.

19 декабря короля перевезли в Виндзор, где по приказу армейских офицеров его будут «содержать, чтобы вскоре передать в руки правосудия». Однако природа этого «правосудия» оставалась неясной. Многие в армии не желали смертного приговора. Несмотря на гневные слова по поводу кровопийцы, Кромвель, похоже, тоже разделял эту позицию. Карл на данный момент, возможно, так отчаялся, что прекратит сопротивление. Таким образом, армия и, наверное, вновь избранный парламент смогут обрести законность и авторитет, если встанут у власти с согласия короля. В случае, если Карла будут судить и признают виновным, его можно будет низложить, а не казнить. Смерть Карла пока отнюдь не была необходимостью.