Мятежный век. От Якова I до Славной революции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В такой обстановке народ Англии терпел лишения. 1646 год стал первым в череде шести неурожайных лет, когда цена на хлеб поднялась в два раза, а на мясо больше чем в половину. Сельское хозяйство составляло основу жизни Англии, значительный упадок этого сектора экономики, соответственно, потряс и без того уже бедствующее королевство.

В войска Армии нового образца, стоявшие в Саффрон-Уолдене, прибыли уполномоченные парламента вербовать солдат для службы в Ирландии; их встретили жалобами и вопросами. Солдаты в особенности хотели знать, когда им будут выплачены долги по зарплате; вразумительного ответа не последовало. Тогда восемь из десяти кавалерийских полков избрали представителей для защиты интересов армии, агентов, которых со временем их противники станут называть «агитаторами». Кромвель просил о компромиссе, утверждая, что, если власть парламента «сходит на нет, последовать может только беспорядок». Однако парламент был решительно настроен уничтожить эту армию, исходя из утверждения: «или они потопят нас, или мы потопим их». Уже поползли слухи, что армия ищет примирения с королем, чтобы с его помощью попытаться разрушить замыслы пресвитериан. Ферфакс объяснял, что Карл превратился в «яблоко раздора между двумя партиями». В какую сторону покатится он или же покатят его?

Предводители армии считали, что парламент собирается создать новую армию во главе с королем, поэтому они начали действовать первыми. В шесть часов утра 4 июня 1647 года король выехал из Холмби-Хауса и столкнулся с отрядом в 500 конных, построенных аккуратными шеренгами. Отрядом командовал корнет Джойс. Джойс попросил соизволения сопроводить Карла в другое место. Король попросил показать ему письменное предписание, но Джойс увильнул.

– Прошу вас, господин Джойс, говорите прямо, какой приказ вы имеете.

– Вот мой приказ.

– Где?

Джойс повернулся и жестом указал на построенных всадников:

– Он стоит за мной.

– Это самый прекрасный приказ, – усмехнулся король, – причем самый великолепно написанный из всех приказов, что я видел в своей жизни: давно я не встречал такой компании красавцев и настоящих джентльменов.

Армия нового образца доставила короля в деревеньку Чилдерли в окрестностях Кембриджа. Карла не особенно волновало, в чьем лагере он находится. Ему было достаточно, как он сформулировал, посеять раздор в стане его противников. Однако с королем в руках армия теперь стала не только военной, но и политической силой. Роль Кромвеля в истории с Холмби-Хаусом осталась неизвестной; Джойс виделся с ним за пять дней до операции, и маловероятно, что они обсуждали искусство верховой езды. Когда Кромвель сказал королю, что Джойс действовал совершенно по собственной инициативе, Карл парировал: «Не поверю, пока вы его не повесите». Надо сказать, что Джойс получил повышение по службе и щедрую пенсию.

Через день после того, как Карла привезли в Чилдерли-Холл, полки собрались около Ньюмаркета, чтобы составить «торжественный договор», в котором поклялись оставаться вместе, пока их законные требования не будут удовлетворены. «Все так считают?» – «Все, все». Раздавались также выкрики: «Справедливости, справедливости, мы требуем справедливости!» Был создан новый «генеральный совет армии», в него вошел и Кромвель. Он прискакал в штаб армии в Ньюмаркете из Лондона, услышав молву, что пресвитериане готовятся заключить его в Тауэр. Он прилагал все усилия, чтобы сохранить мир между двумя противоборствующими фракциями, но теперь официально встал на сторону армии в качестве ее главного представителя.

Получив известие о захвате короля, парламент собрался и поспешно предоставил Армии нового образца все задержанные деньги. Члены городского управления Лондона потребовали собрать кавалерийские силы для обороны столицы. Армия находилась на марше, приблизилась к Лондону на 11,3 километра, подошла к Трипло-Хит и начала движение к столице. Кромвель обратился к гражданским властям с письмом, предлагая справедливое установление свобод народа под эгидой парламента; однако предупредил, что, если армия встретит активное сопротивление, она не будет нести ответственность за «все разрушения, которые могут постичь столь большой и многолюдный город».

Когда армия достигла Сент-Олбанса, находящегося менее чем в 32 километрах от Лондона, была опубликована «Декларация армии». В ней предлагалось созывать на более короткий срок более представительный парламент, недоступный знати и королю; и никакая сила в государстве не должна иметь «неограниченной власти». Автором декларации был сэр Генри Айртон, зять Кромвеля. Декларация сопровождалась обвинениями против одиннадцати названных пресвитерианских членов парламента. Им вменялись изменнические отношения с роялистами и внутри страны, и за ее пределами. Парламент, казалось, хотел и имел возможность защитить их, но 26 июня 1647 года эти одиннадцать человек посчитали благоразумным ретироваться из Вестминстера и в конце концов бежали за границу. Это было время, когда в английский политический язык вошло слово «чистка». Великий конституционный историк Генри Галлам писал, что в этот день, «можно сказать, пала законодательная власть и гражданское правление Англии».

На протяжении всего июня армейские лидеры постоянно и учтиво общались с королем. Достаточно очевидно, что они по-прежнему желали достичь соглашения, которое позволит ему сохранить трон при ограниченной власти. Он был единственной силой, предположительно способной объединить страну, теперь опасно разобщенную между армией и парламентом. Тем не менее с него не снимали обвинений в лицемерии и двурушничестве. Однажды король сказал Генри Айртону: «Мне нужно как можно лучше сыграть свою роль», на что Айртон ответил: «Раз уж ваше величество играет свою игру, то позвольте и нам играть нашу».

Армия нового образца теперь продвигалась к Редингу, который открывал более удобный путь на Лондон. Наиболее радикальные «агитаторы» требовали завершающего броска на столицу, но Кромвель предпочитал ждать и вести переговоры. Айртон разработал программный документ «Пункты предложений», который фактически повторял предложения, представленные в «Декларации армии», включая двухлетний парламент и новый Государственный совет.

Парламент, заметно более умеренный или более напуганный после изгнания одиннадцати членов, проголосовал за принятие этих предложений. Они, в частности, согласились, что контроль над городской милицией следует вернуть прежним комитетам милиции, что по сути означало передачу городских сил под командование господствующей теперь армии. Однако палаты лордов и общин не учли яростную реакцию пресвитериан в самом Лондоне, которые боялись за свою жизнь и собственность, если к власти придет армия. Одна толпа горожан с подмастерьями в сопровождении депутации лондонцев осадила палату лордов, выкрикивая, что «они никогда не выйдут», если не изменят своего решения. Другая толпа ворвалась в палату общин и потребовала, чтобы они отменили свое недавнее постановление: «Голосуйте! Голосуйте!» Члены палаты были слишком запуганы, чтобы не подчиниться. Парламент продемонстрировал, что им может управлять любая сильная группировка и поэтому он не способен осуществлять никакую законодательную власть. Шестьдесят человек из членов парламента, принадлежащих к индепендентам, вместе со спикером тогда для безопасности бежали к армии в Рединг. Они придали дополнительную законность солдатскому делу.

«Пункты предложений» представили на рассмотрение королю. Некоторые пункты были достаточно умеренными. Епископат не упразднялся, а лишался возможности применять принуждение; прежний порядок богослужения и новый Ковенант будут одинаково законны в широком контексте религиозной свободы и веротерпимости. Армия и флот будут возвращены королю по прошествии десяти лет. Только пять роялистов не получат прощения. Если бы Карл принял эти условия, то мог бы возвратиться на трон без ущерба для чести. Однако король отверг документ, даже не дав себе труда серьезно подумать. Его сохранившийся в истории ответ гласит: «Вы не в состоянии существовать без меня. Вы погибнете, если я вас не поддержу». Один из королевских советников, сэр Джон Беркли, прошептал Карлу: «Сэр, ваше величество говорит так, будто вы располагаете тайной силой и властью, о которой мне неизвестно». Люди умеренных взглядов по обе стороны конфликта начали терять последнюю надежду.

Устрашение парламента лондонской толпой и провал переговоров с королем подтолкнули Армию нового образца наконец двинуться на Лондон. Ночью 3 августа кавалерийская бригада взяла Саутуарк, и, проснувшись, гражданские власти города обнаружили, что центральная улица столицы, идущая через Лондонский мост, находится в руках тех, кого теперь надо называть врагами. Согласно Кларендону, внезапный захват «выбил у них почву из-под ног» и «положил конец всем разговорам об обороне». Теперь единственной их целью стало умиротворить тех, кого они раньше обидели, и не позволить армии поджигать и разграблять их особняки.

Вся армия в 18 000 человек под командованием сэра Томаса Ферфакса вошла в столицу. Во главе кавалерии скакал Кромвель, а Ферфакс сидел в экипаже рядом с женой Кромвеля. В Гайд-парке Ферфакса встречали мэр и члены городского управления Лондона, они принесли официальные извинения и подали ему золотой кубок. Главнокомандующий отказался принять подношение и прогнал их. Имея с собой спикера и членов палаты общин, Ферфакс, казалось, теперь представлял законную власть страны. Один из жителей Лондона, пуританин Томас Джаксон, увидев солдат, марширующих по улицам столицы, написал: «Примечательно, что армии никогда не приходило в голову заходить так далеко; но ее привели к такому решению, шаг за шагом, и все интригами ее противников». Армия нового образца также позаботилась снести большую оборонительную стену, которую возвели лондонцы в начале войны. Однако Ферфакс не планировал военной оккупации города, он разместил штаб-квартиру армии примерно в 9,7 километра от Лондона в местечке Патни.

Карл, теперь пребывающий в Хэмптон-Корте, милостиво соглашался выслушивать предложения, выдвигаемые Кромвелем и другими армейскими лидерами, однако твердо отстаивал свои интересы и отказывался идти на компромисс. Многие индепенденты желали и даже настаивали на том, чтобы обойтись без короля. Они подозревали Кромвеля в преследовании собственных корыстных интересов при продолжении переговоров с Карлом: ходили слухи, что он готовится получить титул графа Эссекса.

Однако в действительности Кромвеля раздражали и выводили из себя постоянные увиливания и отказы короля. Он начал всерьез сомневаться в искренности Карла. В какой-то момент, ближе к концу октября, Кромвель отказался от дальнейших поездок в Хэмптон-Корт. Те, кто прислуживал королю, теперь начали замечать изменения в поведении и отношении приставленных к нему солдат. Королевская стража была удвоена.

30. Убить короля

Армия теперь переваривала завоеванные ею власть и положение. Первыми свой вклад в обсуждение вопроса внесли левеллеры, когда в октябре опубликовали документ «Правдивое изложение состояния армии», где потребовали более репрезентативного парламента. Они утверждали революционную для того времени идею, что власть принадлежит «изначально и по сути всем людям нашей страны». Соответственно, не было никакого упоминания короля и лордов. Левеллеры имели поддержку среди наиболее радикально настроенной части солдат, которые соглашались с их призывом к национальному обновлению. За «Делом армии» быстро последовала конституционная программа «Народное соглашение», в которой утверждался новый политический порядок, основанный на записанной конституции. Оба набора предложений, казалось, сподвигали армию к установлению республики.

Некоторые ведущие офицеры, в том числе Кромвель, не одобряли наиболее крайние из обсуждаемых мер, поэтому было предложено рассмотреть аргументы сторон в открытой дискуссии. Обсуждение началось в конце октября в церкви Святой Марии на южной стороне моста Патни и продолжалось три недели. Там собралось несколько генералов и по четыре представителя от каждого из тридцати двух полков. Важность процедуры понимали все участники, и Патнийская конференция 1647 года, несомненно, остается одним из самых значительных проявлений английской политической мысли.

В первый день заседаний Эдвард Сексби, один из представителей солдат, высказал упрек: «Мы старались угодить королю, но, думаю, пока мы не перережем друг другу глотки, нам не удастся его удовлетворить». Тогда Кромвель заметил, что радикальное «Народное соглашение» наивно составлено с надеждой на то, что новую конституцию можно разработать, не принимая во внимание английскую традицию и прецеденты. Ему говорили, что вера преодолеет все трудности, но «все мы склонны взывать к этой вере, которая, весьма вероятно, может быть всего лишь бренной фантазией и бренными же рассуждениями». Он намекал, что в основе политической революции может лежать выгода и самообман. Он также высказывал критические замечания более практического свойства. Весь этот сдвиг должен был осуществиться во имя народа, но Кромвель задавал вопрос: «Готовы ли дух и характер людей нашей страны принять перемены и согласиться с ними?»

Определяющий момент дебатов наступил, когда Томас Рейнзборо, один из представителей движения левеллеров, заявил: «Беднейший из англичан имеет такое же право на жизнь, как и самый богатый, и потому также должен иметь право голоса». На это требование не будет ответа до 1918 года. Генри Айртон отверг идею избирательного права для всех взрослых мужчин. Он доказывал, что право голоса следует предоставлять людям, которые владеют землей, состоят в корпорациях и занимаются торговлей. Другими словами, только те, кто имеет финансовый интерес в государстве, должны определять направление его развития.

В какой-то момент дискуссии у Кромвеля возникло желание заявить, что «фундамент и верховная власть находится в народе, исключительно в нем», но он также доказывал, что высшая власть должна принадлежать парламенту, какой бы он ни был. В это нестабильное время власти, безусловно, требовалась сила. Кромвель сравнил себя с утопающим человеком: «Если он имеет лишь обличье власти, если даже он только заяц, переплывающий Темзу, я все равно скорее ухвачусь за него, чем дам ему уплыть». Более зловещий для короля сигнал прозвучал, когда капитан Бишоп заявил, что несчастья нации исходят из «готовности сохранить этого кровопийцу», имея в виду Карла. Капитан намекал на строки 16-й главы Второй книги Царств: «И вот, ты в беде, ибо ты – кровопийца».

Завершающий ряд предложений, выдвинутых на Патнийской конференции, не касался требований левеллеров и споров относительно будущего короля; они предназначались только для сохранения единства Армии нового образца. Рекомендовалось расширение права участвовать в выборах, но поддерживалась старая структура «король – общины – лорды» с реальным контролем в руках палаты общин. Затем армейские командиры прекратили дебаты, приказав участникам конференции возвращаться в свои полки. Частичные волнения в некоторых наиболее радикальных подразделениях были быстро подавлены. Перестройка армии в следующем году позволила командующим удалить из своих рядов солдат с сомнительными взглядами.

Тут король привел всех в замешательство, ускользнув из Хэмптон-Корта. Он спустился по какой-то неизвестной лестнице и, встретившись с двумя сторонниками, скрылся в южном направлении. По-видимому, Карл не имел определенного плана, куда двигаться, но в итоге решил направиться на остров Уайт, где у него под рукой было бы море. Он оставил несколько документов, в том числе анонимное письмо, в котором его предупреждали об опасности покушения на его жизнь. Кроме того, монарх написал письмо к парламенту, просил, чтобы ему «обеспечили свободу, уважительное отношение и безопасность», тогда он незамедлительно вырвется «из завесы уединения» и покажет себя «готовым быть pater patriae — отцом отечества».

Комендант острова Уайт Роберт Хэммонд принял этого отца нации с немалым опасением. Он состоял на службе в армии и не имел желания проявлять неповиновение начальству, однако яростно противодействовал левеллерам и был в состоянии защитить короля от их посягательств. Вероятно, и Кромвелю было удобно оставить Карла на этом острове: там он был вне досягаемости и для более кровожадных левеллеров, и для шотландцев, которые могли возобновить с ним переговоры. При наилучшем стечении обстоятельств король даже мог выйти в море и отправиться в ссылку во Францию.