— Вы знаете, зачем я тут, — она подняла меч и направила на мою грудь. — Мне приказали убить тебя. Мне жаль забирать твою жизнь до срока, жрица, но я должна слушаться господина.
— Извинение не принято, — прорычал Широ. Он протянул ладони и исполнил невероятный набор жестов, создавая сияющие тории из света. Странные руны переплетались лентами вокруг столбов. Я не успела спросить у Широ, что происходило, он схватил меня за руку и бросился во врата. Свет опустился на мою кожу, треща, делая меня прозрачной, как призрак.
— Невидимость лиса, — фыркнула Белая шинигами, глядя пронзительно на двор. — Как предсказуемо. Может, вы и спрятались, но вы не можете сбежать.
«Мы… невидимы?».
Широ прижал ладонь к моей пояснице, направил меня к школе. Белая шинигами устремилась туда, где видела нас в последний раз, взмахивая мечом. Клинок свистел в воздухе, разгоняя снег вокруг нее. Мне было страшно думать, что он сделал бы с моей плотью.
— Где вы, птички? — спросила она терпеливым тоном.
Белая шинигами закрыла единственный выход из школы. Был задний ход, но от тех дверей требовалась ключ-карта одного из работников школы. Если мы хотели сбежать, придется увести Белую шинигами в коридоры Когаккана.
Широ тоже так думал. Он замер в паре футов от больших белых двойных дверей школы и изобразил жест, который я не знала. Воздух во дворе будто взорвался, и все двери школы открылись с металлическим звоном.
Мы побежали внутрь. Белая шинигами озиралась во дворе, пытаясь понять, в какие двери мы вошли. Широ взял меня за руку. Я прошла за ним в школу.
— Как долго длится невидимость? — шепнула я.
— Пару минут, если повезет, — он искал открытый класс. — Я еще не использовал эту магию на двоих сразу. Вряд ли мы убежим вовремя — школа хорошо ограждена. Мы должны спрятаться и позвать остальных.
Мы бежали по коридору, все классы были заперты. Я в отчаянии дернула дверь учительской, и она оказалась открыта. Мы проникли внутрь. В кабинете было пусто, только старая Араки-сенсей дремала за своим столом. Она вздрогнула от щелчка двери, ее очки съехали, слюна засохла на подбородке. Я бы рассмеялась, если бы наши жизни не были в опасности.
Она встала сделать кофе, а мы с Широ прошли дальше в комнату мимо столов других учителей. Мы пробрались в шкаф сзади, стараясь не шуметь. Нас окружила тьма. Мы с Широ забились за флаги в углу и под поеденные молью зимние пальто. Мы не говорили, но Широ нашел мою руку в темноте. Он сжал мою ладонь, и я сжала в ответ.
Минуты тянулись, как часы.
— Эй! — голос Араки-сенсей был приглушен дверью шкафа. — Вы кто? Что вы тут делаете? Это меч?
Я сжала губы, молясь мысленно, чтобы Белая шинигами не навредила Араки-сенсей.
— Тихо, женщина, — сказала шинигами. Ее деревянные сандалии-гэта стучали по линолеуму. Приближались.
— Только работники должны быть в школе в это время, — сказала Араки-сенсей. — Я вызываю полицию.
— Хорошо, — сказала Белая шинигами. — Посмотрим, как это тебе поможет.
С громким лязгом старый телефон рухнул на пол. Араки-сенсей закричала, ее вопль был таким высоким, что моя кровь похолодела. Я закрыла глаза и прикусила губу, чтобы молчать. Все воспоминания о ночи смерти дедушки вернулись во тьме шкафа.
«Трусиха! Твой дедушка мертв из-за тебя! Все умрут из-за тебя!».
Голос шинигами раздался за дверью шкафа:
— Выйди, или я тебя убью.
Рыдающая Араки-сенсей послушалась, потому что дверь учительской хлопнула через пару секунд.
Тук-тук. Белая шинигами подошла ближе.
Тук-тук. Она неспешно искала в комнате.
Тук-тук. Тень упала на полоску света под дверью. Я задержала дыхание, сердце колотилось об ребра.
Дверь открылась.
Я не видела лицо шинигами, только подол белого кимоно. Мотылек опустился на палец ее ноги. Я не знала, видела ли она меня среди флагов и теней, и работали ли еще чары Широ.
После пары мучительных секунд шинигами закрыла дверь.