Бабушка потерла подбородок.
— Вот, что тебе нужно? Зачем он тебе?
— Чтобы одолеть Шутен-доджи раз и навсегда, — сказала я.
Глаза бабушки широко открылись от шока, насколько удалось, чтобы глаза не выпали из глазниц.
— Шутен-доджи? Даже я знаю ужасное имя… в какую беду ты ввязалась, дитя?
— Кира унаследовала место в этом, — сказал Шимада. — Она не виновна в конфликте.
— И ты решил ей помочь, лорд смерти? — бабушка фыркнула. — Возомнил себя героем?
Шимада не сразу ответил, и он не вздрогнул от критикующего взгляда бабушки.
— У меня хватает своих ошибок, которые я хочу исправить, Фуджикава-сан.
— И что будет, если найдете осколок? — спросила бабушка. — Осколом демона не победить, нужен целый меч!
— Именно, — Шимада приподнял бровь. — Если найдем осколок в храме Фуджикава, то потом украдем другие осколки.
— У Шутен-доджи? — спросила я.
— А у кого же еще? — спросил Шимада.
— Хмф, — сказала бабушка. — Хорошо. Я посоветуюсь с другими предками. Может, они знают о мече. Не двигайтесь. Я скоро вернусь.
Бабушка растаяла. Мы с Шимадой послушно сидели, даже не болтали. Шли минуты. Чем дольше я так сидела на пятках, тем больше покалывали пальцы ног. Это было едва заметно в пылу разговора, но теперь я могла думать только об этом.
Я не знала, сколько мы ждали бабушку, но когда она появилась, она сделала это быстро. Презрение из нее пропало, остался только холод смерти.
— Они говорят, что не могут сказать, где лежит кусочек Кусанаги, — бабушка теребила край рукава кимоно. Она ругала меня, когда я так играла с одеждой, но бабушка так волновалась, что не поняла даже, что ее глаз почти вывалился из глазницы. — Говорят, эту информацию передавали поколениями от одного высшего священника к другому. Мы — не высшие священники рода Фуджикава, и они не хотят раскрывать нам местоположение осколка.
— Если не найдем осколок, храм Фуджикава сгорит, — сказала я. — Как пятьсот лет назад. Этого они хотят?
— Не вредничай! — бабушка фыркнула и вернула глаз на место. — Традиции — все для них, и они видят мир не так, как ты.
Я заерзала.
— Что ж, если мы не можем найти осколок, может, и Шутен-доджи не удастся.
— Как только он вернется, он не прекратит нападать на твой храм, пока не получит желаемое, или пока не умрет, — Шимада говорил мягко, вставая. — Ты можешь только уничтожить его.
— Мы можем сделать это группой шинигами, — сказала я.
— Если соберем достаточное количество, — сказал Шимада. — Иначе удастся только снова убить тело и прогнать его в Ёми на время. Но так ты только передвинешь проблему на будущее.
— Эта семья делала так веками, — сказала бабушка. — Слушай, шинигами, я не хочу, чтобы моя внучка до конца своих дней билась с тем монстром. Я поговорю со Старейшинами семьи за вас, но…
Мое сердце забилось быстрее.
— Но? — спросила я.
Бабушка приподняла остатки брови.
— Я хочу лучших подношений мне в камидане семьи. Ты игнорировала это месяцами, Кира. Как можно ждать помощь предков, если ты не вспоминаешь их?
Я упала на колени и поклонилась так низко, что лоб почти коснулся поля.