Саблин понимающе кивнул.
Машина шла бетонкой со средней скоростью уже минут пятнадцать. Когда появлялась очередная проселочная дорога, Саблин поворачивался к сосредоточенному лицу Ирины Евгеньевны, женщина отрицательно качала головой. Наконец они уперлись в светофор на развилке с Волоколамским шоссе. Справа примостилась будка ГАИ, около которой стояли желтый мотоцикл и такого же цвета ”Мерседес” с мигалкой на крыше. Когда загорелся зеленый огонек, ”Москвич” лениво, скорее по инерции, двинулся дальше. Пересек по эстакаде железную дорогу Москва-Рига и, свернув на обочину, остановился.
Велихова закурила.
— До этого места мы точно не добирались.
— Сюда проще по Волоколамке, — сказал Саблин.
Велихова молча курила, выпуская дым в приоткрытую дверь, раздумывая, видимо, надо ли выходить, когда и так все ясно.
— Что же мне теперь делать? — выкурив сигарету, спросила она.
— Заплатить. Или плюнуть на все и обратиться в милицию.
— Лучше я заплачу вам, хотите валютой, хотите… — она озорно посмотрела ему в глаза.
— Я предпочитаю золотом, — усмехнулся Саблин.
— Брезгуете? Или считаете: слишком стара для вас?
— Вы не о том говорите, Ирина Евгеньевна. Тело, я считаю, надо брать вместе с сердцем. И зря вы меня равняете с тем, что на снимке.
— Ну, что вы, Сергей Анатольевич. Во-первых, вы мне нравитесь. Во-вторых, по современным моральным меркам — это вполне честная сделка.
— Хотя у нас и пытаются перевести все на рыночные отношения, вы ставите меня в неловкое положение. Ведь мой ответ может вас просто обидеть, даже оскорбить.
— Значит, вы отказываетесь?
— Я не понимаю, чем могу вам помочь?
Не говоря ни слова, Велихова развернула свой ”Москвич” и погнала его на предельной скорости. Саблин в очередной раз отметил, как уверенно она чувствует себя за рулем.
Всю неделю Саблин не видел Велихову. Он даже заподозрил, что Ирина Евгеньевна заболела. Спрашивать Мажерину, с которой он сталкивался в столовой, не хотелось. Сама она про свою подругу не вспоминала. Где-то в глубине души Саблин ждал от Велиховой звонка, но телефонная трубка ни разу не заговорила ее голосом.
Обиделась? Или он разочаровал ее своим отказом, и Велихова поставила на нем крест? Или смирилась со своей участью? А вдруг решила бороться сама? Что-то внутри неприятно защемило. Странно… Но ведь он, в конце концов, не частный детектив и сам советовал обратиться в милицию. И все же Саблин чувствовал себя неудовлетворенным.
Рабочий день подходил к концу, и коллеги Саблина все чаще поглядывали на большие электрические часы на стене. Ему тоже почему-то хотелось, чтобы они быстрее разбежались по домам.
Когда раздался очередной телефонный звонок, Саблин был почти уверен, что это Велихова.
— Сергей Анатольевич? Здравствуйте. Вы еще меня не забыли?
— Добрый день, Ирина Евгеньевна. Разве это возможно?
— Я вспомнила одну вещь. Так, пустяк, но, возможно, на что-нибудь она вас натолкнет.
— Я слушаю.
— Тогда на даче, где-то в середине дня, я лежала около кустов малины и загорала. За кустами был забор. Мимо шли мужчины и женщины. Видимо, дачники. Я их не видела, они меня тоже. Я почти задремала, но две-три фразы врезались почему-то в память. Мужчина сказал: ”Мы ехали вчера через Сокольники. Нашу дорогу перегородили”. Женщина ответила, что это не намного дальше.
Саблин автоматически повернулся и посмотрел на карту Москвы, висевшую на стене.
— Обычный разговор, как добраться до своей дачи. Мне кажется, речь шла о Сокольническом районе, прилегающем к метро. Какая-нибудь улица поблизости была перерыта — и пришлось объезжать.
Велихова вздохнула.
— Вы правы, все логично. В любом случае, речь-то шла о Москве.