— Не юродствуйте, — отрезала Велихова. — С моей точки зрения, он еще больший негодяй, чем вы.
— Это меня радует. Но если говорить откровенно, то после того, как моя жена стала мне изменять, я, в конце концов, возненавидел весь женский пол. Это, разумеется, меня не оправдывает, но, по крайней мере, знайте, что мной двигала не только корысть.
Велихова слушала молча. Не дождавшись сочувственного комментария, Виктор продолжал:
— Я должен отдать вам деньги и пленку, а также несколько оставшихся у нас фотографий. Где и когда вас устроит?
— Мне все равно. Чем быстрей, тем лучше.
— Вечером я занят. Вы можете отпроситься с работы?
— Это нетрудно.
— Тогда давайте сегодня и покончим со всем этим.
— Хорошо.
— Ждите меня около проходной минут через сорок.
— Это приблизительно в три часа?
— Да, я сейчас на Вернадского, возьму такси — и прямо к вам. А потом — в издательство на Хорошевку. Там, в моей фотолаборатории вы сможете все посмотреть.
— Значит, в три я жду.
Такси остановилось на противоположной стороне. Велихова медленно приблизилась, запомнила на всякий случай номер машины. Виктор сидел сзади. Впереди находился один водитель, который, как только Велихова оказалась в машине, спросил Виктора:
— Теперь куда?
— На Хорошевское шоссе, — последовал ответ. — Там я покажу, где свернуть.
Велиховой не понравился взгляд таксиста, которым тот ее окинул. Впрочем, она привыкла, что мужчины часто смотрят на нее по-особенному, не как на других женщин…
— Целую неделю вы не звонили, Сергей Анатольевич, — голос Мелешкевича был нетерпеливым, взволнованным.
— Нечем было похвастаться, Серафим Николаевич, — но сейчас все в порядке.
Несколько минут Саблин подробно рассказывал о проделанной работе.
— Все отлично, Сергей Анатольевич. Вы просто молодец. Когда домой?
— Послезавтра. Как дела в институте?
— Пока нормально. Есть очень перспективные заказы, так что ваш отчет ждем с нетерпением.
— Я сам тороплюсь назад.
Неожиданно Мелешкевич замолчал. Саблин каким-то шестым чувством понял, что в институте что-то случилось.
— Сергей Анатольевич, одна неприятность, — в голосе шефа появилась слабая хрипотца, — я бы даже сказал несчастье. Ирина Евгеньевна… Велихова умерла. Вы ведь ее знали? Она бывала в нашем отделе.
Саблин почувствовал, что внутри у него все напряглось.
— Умерла или погибла?
— Точнее, погибла. А еще точнее, изнасилована, убита, ограблена. В ее районе это уже четвертый случай. Подозревают — очередной маньяк.
— Серафим Николаевич, мне кто-нибудь звонил по городскому телефону?