— Да, друга его, хозяина дачи, который вез нас, звали Виктором. Он, наверное, и был фотографом.
— Как он выглядел?
— Невысокий, белобрысый, говорливый. В остальном лицо непримечательное. Именно он и брал в первый раз у меня деньги. Даже глаза не прятал, подонок.
— По какому шоссе вы ехали?
— По Ленинградскому.
— Хоть какие-то ориентиры запомнили?
— Да, мы миновали Шереметьево и свернули к Зеленограду, все время петляли, потом город остался позади, и мы долго ехали по безлюдной дороге.
— Маленькое уточнение: когда вы выехали на шоссе, вы повернули направо или налево?
Налево. Это я запомнила, сама не знаю, почему. У меня тогда совсем другие мысли были в голове. А потом, минут через пятнадцать-двадцать, направо. Олег еще сказал: ”Можно повернуть здесь”, а Виктор ответил, что лучше дальше. Свернули направо, минут десять ехали по хорошей проселочной дороге. Проскочили какие-то деревушки, потом въехали в лес и вскоре оказались на территории добротного дачного поселка. Это я потом поняла, когда на следующий день мы пошли погулять по лесу. Дома почти все из кирпича, сады, небольшие огороды…
— Вы узнаете этот дачный кооператив?
— Думаю, да.
— И дом найдете?
— Безусловно.
— А как ехали обратно?
— На следующий день поздно вечером, было уже темно. К тому же я уснула в дороге. Проснулась, когда подъезжали к Речному вокзалу.
— Простите, как вы объяснили свое отсутствие домашним?
— Муж с дочерью на несколько дней уезжали.
— Марка машины Виктора?
— ”Жигули”, шестерка синего цвета.
— Номер?
Ирина Евгеньевна виновато пожала плечами.
— И в голову не пришло запомнить.
Саблин задумался.
— Теперь надо все осмыслить. Сведения не очень богатые. Дача — пока единственный ориентир для установления личности ваших вымогателей. Надо продумать, как туда попасть…
Они поблуждали по Зеленограду, прежде чем выбрались на дорогу, приведшую их на так называемую бетонку. Прямая широкая асфальтированная лента шла в желто-зеленом коридоре деревьев.
— Да, это то самое шоссе, — подтвердила Велихова. — Я запомнила — нет никаких дорожных знаков, бесконечные спуски, подъемы.
— Наш отечественный идиотизм, — заметил Саблин. — Про эту бетонку раньше нельзя было упоминать в печати. Да и само название ”бетонка” было под запретом. Ее не наносили на карты. И сейчас она появилась далеко не на всех.
Они пересекли железнодорожную дорогу и Пятницкое шоссе.
— Вы уверены, что тогда проехали дальше?
— Да, на железную дорогу я тоже обратила внимание. Но время не контролировала. Время для меня тогда не существовало.