«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— У нас всегда так. Если он занимает высокое положение, то все, кто ниже его, относятся к категории дураков. Совершенно не зная положения вещей, имеют смелость делать вот такие заявления, — начальник политотдела хлопнул ладонью по газете.

— Они хозяева жизни. Находятся вне контроля государства и партии, поэтому имеют право высказываться так, как считают нужным, будучи уверенными, что их мнение никто оспаривать не будет, — Рыков сумел взять себя в руки и успокоиться.

Когда ушел Манаев, Федор Федорович направился к министру.

— Иван Георгиевич, — присаживаясь к столу, начал он, — я по поводу заметки в газете и той характеристики, которая дана мне. Обвиняя заместителя министра в некомпетентности, они оскорбляют не только меня, но и вас, и министерство в целом. Я прошу вашего разрешения на перевод в Белоруссию. Там меня хорошо знают и, по крайней мере, глупцом выставлять не будут, — взволнованно закончил Рыков.

— Я прошу вас успокоиться, Федор Федорович. Я вам уже говорил, что секретарь ЦК — человек непредсказуемый и такой черты, как деликатность, не имеет. Считая, что ему все позволено, он беспощаден в характеристиках и принимаемых решениях. К нам Виктор Яковлевич отнесся еще лояльно, поэтому простим ему эти характеристики, а проще, не обратим на них внимания, — старался успокоить своего заместителя министр.

— Вы не сможете, Иван Георгиевич, проигнорировать выступление газеты. Министерство обязано будет дать письменный ответ о принятых мерах. Защитить меня вы не сможете, а оскорбление просто так я проглатывать не хочу, поэтому прошу дать разрешение на выезд в Белоруссию. Квартиру я еще не получил, так что вам легко будет расстаться с Рыковым.

— Давайте наш разговор перенесем на завтра, тогда и решим окончательно, что делать. Вас прошу спокойно все обдумать и не принимать окончательного решения в таком состоянии. Оно может быть ошибочным. Договорились?

— Договорились, — ответил Рыков.

К концу рабочего дня раздался звонок из отдела административных органов ЦК. Рыкова приглашал на беседу заведующий отделом Владлен Порфирович Дауд, который в назначенное время приветливо встретил его в своем кабинете и угостил ароматным кофе. Федор Федорович инстинктивно чувствовал глубокое уважение к этому пожилому, умному, седому человеку. От него исходило удивительное спокойствие и доброта, положительно воздействующая на собеседника, отвечающего ему тем же.

— Что произошло, Федор Федорович? Зачем принимаете непродуманное решение уехать из республики? — спросил Владлен Порфирович.

— Мое решение продуманно. Поступить иначе я не могу, после того как меня публично унизили в газетной статье. Я не имею морального права встречаться с личным составом министерства и горрайонов и ставить перед ними задачи. Они действительно посчитают, что я болван, по протекции попавший на высокую генеральскую должность. Остается одно — уехать на родину.

— Сообщение готовил корреспондент газеты, а содержание согласовано с инструктором нашего отдела. Он наказан. В отношении вас мы сделаем поправку и принесем извинение в той же газете. Если вы согласны с принятыми мерами, то будем считать инцидент исчерпанным. О вас хорошо отзывается Иван Георгиевич Ганчук и дает отличную характеристику, — немного подумав, сказал Дауд.

— Спасибо вам, Владлен Порфирович, спасибо и Ивану Георгиевичу. Я к нему также отношусь с большим уважением. Принятых мер будет достаточно для того, чтобы чувствовать себя человеком и открыто смотреть в глаза своим подчиненным.

— Будем считать, что мы с вами договорились, — Дауд открыто посмотрел на Рыкова. — Заглядывайте к нам, Федор Федорович. Здесь вы всегда найдете поддержку, — поднимаясь с места, сказал он.

— Есть, Владлен Порфирович. Еще раз большое спасибо за внимание ко мне, — Рыков пожал протянутую руку и направился к двери.

В следующем номере газеты приносились извинения заместителю министра внутренних дел Рыкову за допущенные неумышленные искажения даваемой ему характеристики.

Солнечные, жаркие дни манили на озеро, реку или к любому водоему, где можно понежиться в прохладной воде. Но не каждый мог воспользоваться такой возможностью, пребывая в городе и изнывая от духоты. Становилось чуть прохладнее, когда приходили обильные дожди, отмывая улицы от пыли, остужая перегретый асфальт и стены домов. После такой «санитарной» обработки города дышать становилось легче.

Ситняк стоял у окна и смотрел на улицу, обдумывая пиковое положение, в которое попал. Подавленное состояние не проходило, и причиной тому было только одно — расследование уголовного дела. Его словарный запас, обедненный служебной лексикой, не находил тех сильных слов, в которых он мог бы выразить все свое презрение, всю свою ненависть к этому, по его убеждению, подонку Саневу. Да, черт возьми, служебная фортуна обернулась к нему лицом, и именно он, Петька Санев, которого, при связях Ситняка в былое время, он мог бы растереть как муху по стеклу, сдерживал свое слово. С каждым днем он все ближе и ближе подступал к нему, все крепче и крепче сжимая горло ему, Ситняку, и его приятелям, не без основания угрожая изобличить их всех в совершенных преступлениях. Невзирая на свое комсомольское прошлое, Ситняк успел поднатореть в уголовном праве и твердо знал, что преступных дел за ним и сотоварищами числится немало.

Действовали они безоглядно и безнаказанно, не стесняясь, брали взятки там, где их можно было взять, расплачиваясь за свое клятвоотступничество освобождением от уголовной ответственности тех, кому грозили немалые сроки заключения. Особенно беспокоило положение Хохлова. С ним и Ситняк, и Цердарь были связаны намертво. Десятки декалитров коньяка перекочевало через их руки и исчезло в баре Вишневского, а от него поступали немалые деньги. Надо прямо сказать, приварок имели неплохой. Правда, часть коньяка приходилось презентовать начальству. Руководителям он тоже был крайне необходим для встреч своих начальников. Ведь даже на генеральский оклад не очень-то раскошелишься на застолья: семья может оказаться на голодном пайке. Но вот грянул гром, и эти высокопоставленные лица, так называемые покровители, ничем не могли помочь Ситняку, хотя успокаивали, что его делом занялось ЦК и Совмин. Между тем расследование уже шло полным ходом. Значит, и покровители оказались бессильны.

Грустные размышления Ситняка прервал телефонный звонок.

— Да, я вас слушаю.

— Сережа, это ты? — послышался голос Наташи.

— Да, я, кто же еще тут может быть, — раздраженно бросил Ситняк.

— Не сердись, лапочка. Я знаю, ты очень занят, но если мы немножко поговорим, ничего не случится?

— Что тебе надо, говори.

— Сереженька, мы давно не виделись, и я страшно соскучилась. Давай вечером встретимся.

— Сейчас мне некогда. Кутерьма идет такая, что дай бог выдержать.

— Сереженька, я очень прошу, давай увидимся. Постараюсь твою тоску развеять. Я люблю тебя, лапочка. Как, Сережа, встретимся?

— Хорошо. От тебя не отвяжешься. Приезжай к восемнадцати. Съездим на озеро, немного отдохнем, — наконец согласился Ситняк.

— До встречи, Сереженька…