«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вечером, в конце рабочего дня, в кабинет Рыкова зашел Иван Георгиевич Ганчук. Федор Федорович, как подобает гостеприимному хозяину, угостил его свежим чайком и доложил результаты за день, особо остановившись на выполнении поручения министра.

— Иван Георгиевич, вырисовывается очень интересная картина: Ситняк находится в близких, доверительных отношениях с некоторыми руководителями нашего министерства. В частности, его поддерживает начальник политотдела генерал Манаев, постоянно опекает ваш первый заместитель по охране общественного порядка генерал Мунтян. Как видите, собрался мощный синклит. В связи с этим сам стремлюсь и своих сотрудников нацеливаю — все держать в строгой тайне. Конечно, эти люди знают о проводимом расследовании, но полными данными не располагают. Генерал Пашков пытался было прощупать меня, но выведать ему ничего не удалось. Тогда они подослали своих людей к Саневу и Шамшурину. Те постарались успокоить гонцов, заявив, что, дескать, из этого расследования ничего не получится. Мне же думается, что наступило время оба уголовных дела — ограбление Милютина и кражу коньяка, совершенную Хохловым, — объединить в одно, так как они имеют одни корни и тесно связаны основными фигурантами.

— Не возражаю, Федор Федорович, разумно. Завтра я сам поговорю с прокурором республики. Думаю, Николай Николаевич серьезно отнесется к решению этого вопроса и окажет нам помощь, — Ганчук помолчал, прихлебывая чай, потом, возвратившись к первой части доклада Рыкова, заметил: — Ваша информация в отношении Пашкова и его друзей весьма интересна. Знал я, что названные вами персоны замараны, но никогда не думал об их объединении на отрицательной основе. Кто у них всем заправляет?

— Генерал Пашков. Он вхож к руководству ЦК и Совмина, пользуется у них доверием и уважением как человек высокой эрудиции и порядочности, которому можно доверить многое. По крайней мере, генерал сумел создать о себе такое мнение. В свою очередь, его друзья и близкие знакомые считают, что через высокопоставленные связи он может пробить любой вопрос. Это мнение сплотило окружение Пашкова и безоговорочно подчинило их ему. Может, еще чаю? — спросил он. Министр согласился.

— Ароматный у вас чай, Федор Федорович. Где вы научились составлять такие букеты?

— За два года войны в Афганистане многое узнал, научился и этому. Составить чайный букет — тоже искусство. Его мне передал старый пуштун, — и возвращаясь к своему докладу, продолжил: — Мне кажется, что в ближайшее время окружение Пашкова перейдет в наступление.

— Что привело вас к такой мысли?

— Два дня назад Пашков и ваш заместитель генерал Тимофеев выезжали в Суворовск. В дороге они вели разговор о создавшемся в МВД положении и пришли к выводу, что пора меня «притормозить», так как я стал лезть «не туда куда надо». Как генералы собираются на меня воздействовать, не знаю, но в ближайшие дни что-то должно проясниться.

— В обиду не дадим, Федор Федорович, и поможем, если потребуется. Завтра я позвоню в Москву. Попрошу, чтобы прислали пару опытных сотрудников для работы по этим делам.

— Спасибо, Иван Георгиевич. Объем работы с каждым днем все возрастает, и люди, не связанные с милицией Светловска, будут очень нужны.

— Как работает Санев? Сегодня начальник отдела кадров о нем докладывал такое, что его впору увольнять из органов.

— Сырбу поет с чужого голоса, и его доклады меня не удивляют. Санев — толковый специалист и опытный сотрудник. Намерен взять его в управление уголовного розыска. Сейчас, благодаря Саневу и Шамшурину, дело начало раскручиваться в нужную сторону, хотя первоначально проверка приняла затяжной характер. На то были свои причины, я вам о них докладывал. В ближайшее время хочу изучить материалы, послужившие основанием для снятия с должности Сидорени. Он оказывает нам большую помощь.

— Не торопитесь, Федор Федорович. Если начать резко действовать, то противная сторона поступит так же. Сумейте усыпить их бдительность, и мы легче добьемся успеха. А Сидореня пусть пока трудится там, куда его перевели. Наступит время, и мы восстановим его в должности.

— Пожалуй, вы правы. Я, вольно или невольно, придерживаюсь именно такой тактики. Поэтому с их стороны роста активности не наблюдается.

— Почему вы не привлекаете к этой работе Котова? Я его знаю еще с тех пор, когда он работал в райкоме комсомола. Вольдемар Александрович прошел хорошую жизненную школу, имеет солидный опыт оперативной работы, честный человек. Так что смелее загружайте его наиболее сложными делами, вам же легче будет.

— На первом этапе было вполне достаточно Санева и Шамшурина, их рекомендовал Фомин, а теперь и Котов подключен к нашему делу. Я долго к нему присматривался и убедился, что он в полной мере соответствует вашей характеристике. Да и вообще, порядочных людей больше, чем подонков, которых единицы, но иногда эти сволочи берут верх, особенно если в их шайку попадают руководители высокого ранга.

— Выводы ваши верны. В данном случае действует принцип добра и зла, которые развиваются по одной логической спирали, но в противоположных направлениях. Так вот, порядочный человек стоит на стороне добра и не приемлет зла и отторгается последним как инородное тело. Я приветствую это явление. Однако, Федор Федорович, что-то мы философствовать начали. Давайте возвращаться к конкретике.

— Есть возвращаться к конкретике, товарищ министр. Еще чаю, Иван Георгиевич? — улыбнулся Рыков.

— Спасибо, не надо. Завтра на пятнадцать часов руководящий состав МВД приглашается в ЦК к нашему куратору. Подготовьтесь, Федор Федорович, к разговору. Секретарь ЦК — человек непредсказуемый, от него можно ждать чего угодно.

На следующий день было солнечно и жарко. Рыков в белой сорочке с короткими рукавами и при красном галстуке ждал приглашения на выезд в ЦК компартии республики. Он вновь проанализировал положение дел по региону и невольно вздохнул. Статистика не радовала и говорила о серьезных неполадках в работе министерства. Поэтому Федор Федорович ждал серьезного, нелицеприятного разговора и был готов доложить о мерах, принимаемых министерством, а также самокритично оценить и свою работу. Однако состоявшаяся встреча не оправдала его ожиданий и оставила в душе горький, долго не проходящий осадок.

А произошло все так. Иван Георгиевич Ганчук сообщил, чтобы Рыков был к четырнадцати часам около кабинета второго секретаря ЦК. К этому времени начальник политотдела и все остальные заместители министра находились в приемной и потели в своей генеральской амуниции, обсуждая причины неожиданного вызова руководящего состава МВД, делали различные предположения, обращаясь при этом за подтверждением к генералу Пашкову, который делал вид всезнающего человека. К четырнадцати часам появился Иван Георгиевич Ганчук. Хозяйка приемной, молодая, миловидная женщина, одетая в ослепительно белую кофточку и юбку черного цвета, увидев министра, сообщила ему, что Виктор Яковлевич их ждет. Гуськом, один за другим, все зашли к секретарю ЦК. Большой кабинет с кондиционерами, размещенными на двух огромных окнах и создающими приятную прохладу, и весь антураж этого помещения был устроен так, что посетитель, попав сюда, сразу ощутил бы свою приземленность уже в приемной. Вдали, напротив двери, находился стол с приставкой, с правой стороны которого было размещено около десятка телефонов разного цвета, с гербом страны на диске. Здесь же находился пульт прямой связи, усеянный фамилиями. За этим столом возвышался худенький, невзрачный, маленького роста человечек, на лице которого, казалось, со дня рождения не было улыбки. Все вызванные в ЦК сгрудились у двери. Не отвечая на их приветствия, а продолжая разговор по телефону, секретарь небрежно махнул рукой в сторону длинного стола для совещаний. Секретарь кого-то долго и нудно распекал, угрожая вызвать с отчетом на бюро ЦК и за какие-то грехи отобрать партбилет. Наконец, положив трубку телефонного аппарата, он поднялся и как-то скованно, боком, прошел к одинокому креслу во главе стола. Окинув взглядом каждого из присутствующих, свой разговор секретарь начал без предисловий:

— Центральный Комитет партии обеспокоен ростом преступности в республике и ее плохой раскрываемостью. Вывод один — отсутствует механизм неотвратимости наказания за совершенные противоправные деяния, что в конечном счете ведет к осложнению обстановки. Хочу прямо сказать, что задачи, провозглашенные партией, вами не выполняются. Основная причина такого положения кроется в серьезных упущениях в организации работы, отсутствии полного анализа, который бы позволил принять правильные управленческие решения, отсутствии тесного взаимодействия между службами. Очень серьезные издержки имеются в воспитании сотрудников милиции, а вы, партией назначенные на высокие должности, не принимаете мер по выполнению программных задач борьбы с уголовной преступностью. Провозглашенная на апрельском Пленуме ЦК КПСС перестройка не нашла места в работе руководящего состава министерства. Вы не смогли развернуть вширь изучение этого исторического документа всем личным составом. Сотрудники не знают, что такое перестройка, зачем она провозглашена партией, в связи с чем нет напряженности в выполнении стоящих перед вами задач. Партком министерства и политотдел не сумели мобилизовать коммунистов для этого очень важного дела. Поэтому в ближайшее время я вынужден предложить бюро ЦК заслушать отчет начальника политотдела и принять конкретные меры. Каждый из вас должен пересмотреть свое отношение к делу, перестроиться в конце концов и повести за собой подчиненный личный состав. Не сумеете организовать работу, как этого требуют партия и правительство, ЦК сделает свои выводы, — секретарь говорил тихо, прижмуривая левый глаз, сделав особый упор на словах «партия» и «правительство».

— Виктор Яковлевич, — вклинился в разговор Иван Георгиевич, — руководство министерства понимает задачи, поставленные партией, и принимает меры по их реализации. Я вам уже докладывал о результатах нашей работы. Подвижки есть по многим направлениям, и они положительны. Результаты нас настраивают на оптимистический лад, и, думаю, мы сможем оправдать ваше доверие.

— Не вводите меня в заблуждение, Иван Георгиевич, потому что показатели говорят о другом. Среди вас царит успокоенность, поэтому настоятельно рекомендую начать перестройку с себя. Если вы, руководители, выполните это, перестроится и рядовой состав. У меня одно желание, чтобы обеспокоенность Центрального Комитета была доведена до каждого сотрудника, чтобы требования перестройки они восприняли как свое кровное дело, чтобы защита нашего народа от уголовной преступности была действенной.

— Поставленные вами задачи и ваша обеспокоенность будет доведена до каждого сотрудника. Хочу вас заверить, Виктор Яковлевич, что задачи, поставленные апрельским Пленумом, будут выполнены, — уверенно заявил министр МВД.

— Хотелось бы верить этому. Вопросы есть? Нет? Тогда до свидания, — не поднимаясь с места, он махнул рукой, дескать, можете уходить.

Разочаровала встреча с секретарем ЦК Федора Федоровича Рыкова. Вслух он не высказывал своих впечатлений, да и не с кем было поделиться самым сокровенным. Ежедневная, двенадцатичасовая, напряженная работа отвлекала его от этих вопросов, но такие встречи, как сегодня, напоминали, что есть такое понятие «перестройка» и надо перестраиваться самому. Но как? На этот вопрос Федор Федорович ответа не находил.

На следующий день утром начальник политотдела Манаев зашел к Рыкову с газетой.

— Федор Федорович, вы читали сообщение о прошедшей встрече у секретаря ЦК? Нет, не читали? Тогда посмотрите, вот на первой странице.

Заметка была небольшой, но до предела злобной. Давалась характеристика как министру, так и его заместителям. Особенно оскорбительно отзывались о Рыкове, связывая рост преступлений и плохую их раскрываемость с его некомпетентностью. Такое дилетантское высказывание взбесило Федора Федоровича. Манаев наблюдал за его реакцией и, увидев, что тот на пределе, решил подлить масла в огонь.