«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На машине Санева они пересекли асфальтированную площадь, где находились райком партии, исполком и рядом, в кирпичном одноэтажном здании, ресторан. Заняв столик у окна, они заказали комплексный обед — других блюд не подавали — и Степан Эдуардович Сидореня начал свой невеселый рассказ:

— В жизни всякое бывает — и падения, и взлеты. Но когда ты спотыкаешься по собственной вине, то переносится как-то легче. А вот если тебя втаптывают в грязь и ты ничего не можешь с этим сделать, то вот здесь, — Сидореня положил руку на левую сторону груди, — появляется постоянная ноющая боль, и она никогда не проходит.

— Мне это тоже знакомо, Степан. Несправедливость ранит больно, и шрам на сердце остается на всю жизнь, — поддержал своего коллегу Санев.

— Тебе помог Рыков и восстановил справедливость, а кто возьмет под защиту такого бедолагу, как я, и сумеет наказать виновных? Нет таких благодетелей.

— Крепись, Степан, твердо обещаю переговорить с Рыковым по твоему вопросу. Уверен: он не останется равнодушным. Но мы немного отвлеклись. Рассказывай дальше.

Приятели на некоторое время замолчали: подошла официантка, принесла закуски и первые блюда, ловко расставила их на столе. Когда она отошла, собеседники продолжили разговор.

— Начались мои беды, — сказал Сидореня, — с уголовного дела против Милютина, возбужденного за показ им порнографических фильмов на дому. Работникам уголовного розыска приходится общаться с разными людьми, но их больше привлекают лица коммуникабельные, могущие быстро располагать к себе окружающих. Вот таким человеком и был мой хороший знакомый Данков, который работал в администрации ремонтного центра «АвтоВАЗа». В городе Светловске он знал все и всех. О ком бы я его ни спросил, Данков что-нибудь да скажет. Я и мой заместитель Курленя называли его ходячей картотекой. Где-то в начале 85-го года гражданин Милютин обратился с заявлением в Буденновский отдел о краже двенадцати тысяч рублей, которые хранились в телевизоре. Поэтому при очередной встрече с Данковым у нас зашел разговор о Милютине. Мы обсуждали совершенную у него кражу денег и размышляли, где он мог добыть такую сумму и кто совершил кражу. Данков сказал, что Милютин имеет телевизор и приставку японского производства, по которому за плату показывает фильмы порнографического содержания. Эти сведения я по телефону сообщил Цердарю и послал к нему Данкова. В результате проведенной работы возбудили уголовное дело, и Милютина водворили в ИВС. Через трое суток он был отпущен домой, так как прокурор в санкции отказал. Через какое-то время Данков позвонил мне по телефону и сказал, что это дело пустят на самотек, а потом сообщил о фиктивном браке, заключенном Милютиным с Натальей Багуто, которая прописала его в свою квартиру и получила за это четырнадцать тысяч рублей.

— Это не та ли Наталья, которая была замужем за нашим сотрудником Багуто, а когда того уволили из милиции, развелась с ним?

— Да, она. Фактически Багуто сумела продать свою квартиру. И в данном случае возбудили уголовное дело, которое расследовал следователь Янин. Наталья побывала на приеме у Ситняка и после этого срочно прописалась по старому адресу. Доказать продажу квартиры и фиктивный брак практически невозможно, поэтому следователь выделил материалы в отдельное производство, а дознаватель, в свою очередь, вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Мне особенно не понравилось поведение Ситняка и следователя Янина. Я попросил Данкова выяснить через Милютина их истинные намерения. Однако мой знакомый этого сделать не смог. Ситняк стал косо смотреть на меня после того, когда я поднял в паспортном отделении материалы о повторной прописке Багуто. Ему явно что-то не нравилось.

В это время дело Милютина было рассмотрено в суде, и по его приговору видеоаппаратура изымалась в доход государства, но изъять ее не смогли. На мой вопрос, где она находится, Милютин заявил, что видеомагнитофон он продал, а телевизор подарил жене. Я не поверил и попросил Данкова выяснить истину. Через некоторое время он сообщил, что у Милютина видеоаппаратуру насильно изъяли Осьмак, Вишневский и Цердарь. У Милютиной в соответствии с законом я принял заявление, собрал материал и выслал его в Измаильский отдел для возбуждения уголовного дела, которое принял к своему производству следователь Санюк. С помощью Цердаря через определенное время оно было благополучно прекращено. А я после этого стал его злейшим врагом, и он делал все возможное, чтобы мне навредить. К этому времени Милютин был арестован за участие в хищении запчастей на Тольяттинском автозаводе и находился в СИЗО. По делу в качестве обвиняемого привлекли Данкова, и он также был арестован. Начальник СИЗО Васильев, в руки которого они попали, делал все возможное, чтобы меня опорочить. От него потоком шли оперативные материалы министру, где я характеризовался крайне омерзительно. Проверкой их занимался начальник инспекции по личному составу. Какое заключение он подготовил, не знаю, но однажды меня вызвал заместитель начальника отдела кадров МВД и предложил отправиться на работу опером в Смольяны. Так оказался я на должности рядового сотрудника уголовного розыска. Получилось довольно просто: истина молчит, а зло торжествует.

— Степан, а какова роль Ситняка в деле Хохлова?

— Я считаю, что привлекать к уголовной ответственности надо и Хохлова, и Ситняка. Оба воры. А действовали они вот как. Перед каждым праздником готовые пакеты Ситняк вывозил из комбината на своей машине, а потом рассылал их по квартирам руководства. Когда отмечалось пятидесятилетие генерала Мунтяна, он много вывез высокосортного коньяка, а с других предприятий — деликатесов к столу. Только за это он должен сесть надолго. Вот вспомнишь меня, отыграется эта мразь на Тузлукове за задержание Хохлова с коньяком.

— Ты прав. Пока зло торжествует, но, я думаю, ненадолго. Свежим воздухом повеяло в МВД. Министр поддерживает Рыкова, а тот стремится создать аппарат из профессионалов. Это радует. Уверен, что твой вопрос будет пересмотрен и справедливость восторжествует, — подвел Санев итог беседы с Сидореней.

— Дай бог, чтобы так и было, — согласился тот.

— Ты ешь, а то все ведь остыло.

Цердарь был весьма обеспокоен начавшимся расследованием. Еще с начала проверки, проводимой Саневым и Шамшуриным, он, выбитый из равновесия, заволновался, переговорил с приятелями, предупредив их не давать показаний, как бы ни изощрялись сотрудники милиции при опросах, посоветовался с шурином Дудко. Анатолий Ефремович предложил активных действий пока не предпринимать, а скорее выяснить, что криминального может быть вменено именно ему, и только тогда подключать высокопоставленных покровителей. Главное — не паниковать.

Несколько успокоенный, Цердарь убеждал себя, что никому не удастся разбить созданный им щит защиты, поэтому на первых порах просто наблюдал за действиями сотрудников, радуясь их неудачам.

Но время шло. Были возбуждены уголовные дела. И это обстоятельство привело его в паническое состояние. Он сделал попытку поговорить с Шамшуриным, но тот отделался молчанием и даже прикрыл дело при его появлении в кабинете. На вопрос, нужна ли помощь, следователь ответил отказом и откровенно выжидал, когда наконец Виктор Александрович отойдет от стола. Для приличия Цердарь еще некоторое время побеседовал на отвлеченные темы, но заметив, что его собеседник разговора не поддерживает, попрощался и торопливо вышел из кабинета.

Вечером он заехал на квартиру к Дудко. С приветливой улыбкой его встретила сестра Соня, молодая, рано располневшая женщина. Она расцеловала Виктора Александровича и предложила пройти в зал к мужу, куда обещала принести и ужин. Анатолий Ефремович, в спортивных брюках и майке белого цвета, с солидно выпирающим животом, в одиночку смотрел телевизор. В раскрытое окно влетал теплый ветерок, мягко шевеля шторами.

— Здравствуй, Ефремыч. Скучаешь один, — заметил Цердарь и, не ожидая ответа, поинтересовался: — Как мои племянник и племянница?

— В пионерском лагере пребывают. В воскресенье Соня их навестила, а мне не удалось. Все работа, черт бы ее побрал. Как только подходит выходной, обязательно найдется какое-нибудь дело. Видимо, пора уходить на пенсию, — заключил Дудко.

— В твоем-то возрасте на пенсию? Смеешься, Ефремыч. Надо еще поработать. Уйдешь ты, меня съедят с потрохами. И так крутят, вертят, что-то вынюхивают, — пожаловался Цердарь.

— Что крутят, то верно. Даже посадить могут. Сейчас модно отправлять работников милиции в колонию за любую мелочевку. Может, по этой причине они и вокруг меня вьются, — поддержал его Дудко. — Ну со мной ты можешь говорить откровенно. Я твой родственник и обеспокоен не меньше тебя в благополучном исходе дела. Так что можешь не юлить.

— Ну хорошо. Я тебе доверяю, как себе. Мне очень плохо. По этому делу, которое они раскручивают, я могу загреметь как организатор ограбления. В своих ребятах я уверен. Они будут молчать, но как поведут себя другие, не знаю. Особенно боюсь Милютина. Он основной свидетель.

— А сейчас где он?

— В следственном изоляторе. Арестован за хищение запчастей на Тольяттинском заводе.

— Завтра поезжай к начальнику следственного изолятора Васильеву и переговори с ним. Он должен тебе помочь. Я его вытаскивал из такого дерьма, что всей своей жизнью не рассчитается. Первое, что сделай, — это переговори с Милютиным, но разговор поведи такой, чтобы тот от страха в штаны наложил. Тогда он будет молчать. Я позвоню Васильеву и попрошу, чтобы держал Милютина на крючке, проводил профилактические беседы и применял другие «эффективные» меры. В этом он мастер. А ты, Виктор, действуй энергично. Обрубай концы везде где можно. Тогда Шамшурин окажется бессильным. Как чувствует себя твой вернейший друг Ситняк?

— Мандражит так, что смотреть противно. Совсем упал духом, совсем. Его высокопоставленные покровители ушли в сторону и с ним стараются не общаться, боятся за себя. Ситняк злится, однако ничего сделать не может, а эта сволочь, Санев, делает все, чтобы отправить Серегу на скамью подсудимых, — ответил Цердарь.

— Переговори с Сергеем и, если найдешь нужным, действуйте вместе, используйте связи, покопайтесь в прошлом Санева и Шамшурина, испробуйте шантаж, женщин и выпивку. Будет неплохо, если вы их на чем-нибудь поймаете. Тогда многое можно будет нейтрализовать.

— Спасибо, Ефремыч. Все, что посоветовал, сделаю.