«Антология советского детектива-25. Компиляция. Книги 1-26»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Это здорово, что Бабичев задумал удариться в бега, – еще раз повторил он, удобно устроившись во главе стола, по давней привычке положив на столешницу тяжелые свои руки. – Мы ему в этом поможем и развяжем все узлы сразу. Степаненко, – обратился подполковник к начальнику отряда, – утром ты на проверке скажешь Смеху, Немцу и Зинке, что их отправляют в следственный изолятор. Сегодня с вечера не забудь пустить слушок, дескать, дело по Парковой на мази. Да так, чтобы дошел он до Бабичева. Смотри, это дело тонкое. Надо убедить Смеха в достоверности слуха. Если он поверит в то, что ему угрожает опасность, рискнет на побег. Что касается Немца и Зинки, их, вроде, по другим делам, как свидетелей, требуют.

Степаненко озабоченно почесал затылок и задал все-таки мучивший его вопрос:

– На кой черт нам нужен этот побег? Он нам в минус.

– Не перебивай! – подполковник осадил говорившего. – Имей терпение выслушать. Весь фокус в том, чтобы минус обратить в плюс, а лучше в два. – И он в деталях изложил свой план. Заключенных отправят в город в открытом грузовичке, благо солнышко мартовское пригревает уже – не замерзнут. Сопровождать их будут два надежных и метких солдата, те, кто приглашены на совещание, и начальник отряда.

При этом известии Степаненко заерзал на стуле: не нравилась ему затея. Сбегут ведь из открытой машины все трое. И невдомек ему было, что именно на это и рассчитывает Сатов. Грузовичок остановится в намеченном, удобном, с точки зрения замышляющих побег, месте. Немец тут же сбросит за борт сидящего обязательно рядом с ним солдата и даст деру. Бабичев наверняка последует за ним. В этом подполковник был убежден.

Зинка – тоже не дурак, воспользуется моментом. Вот теперь все будет зависеть от снайперов. Один из них, тот, что останется в машине, откроет огонь на поражение по Смеху. Именно на поражение, подчеркнул Сатов. Немца следует зацепить пулей в ногу. Зинке нужно дать уйти, чтобы он рассказал на воле, как лихо вел себя Немец, что, по мнению Сатова, должно снять подозрения с Басса. И он ещё принесет пользу.

Таким образом, и с Бабичевым будет покончено, и Немца спасут от мести уголовников. Смысл всей операции дошел до посвященных в нее людей быстро. Профессионалы! Они отлично понимали, что подполковник втягивает их в скверное дело. Преднамеренная провокация с целью убийства заключенного – это не шутка. Это и трибуналом может обернуться. Но каждый из собравшихся знал также, что в государстве ГУЛАГ случались истории и похлеще.

Обходилось, ведь на часах истории – их время, время заплечных дел мастеров. Не ведали они одного, что и суток не пройдет, как начнется отсчет новой истории страны. Начнется… А пока лагерь накрыла ночь, заметался во сне уголовник по кличке Смех…

…К полудню машина вернулась в лагерь. Потянув за ноги, сбросили, как куль, Бабичева. Вокруг вмиг сгрудилась толпа: люди администрации, охранники, кое-кто из заключенных. Они пытались протолкнуться поближе к грузовику, снедаемые любопытством, вытягивали шеи. А Смех лежал, разбросав в стороны одеревеневшие уже руки, открыв ветру обезображенное зловещим оскалом лицо, устремив остекленевший взгляд в голубое небо. Не мог он знать и никогда не узнает, что подлинный его убийца стоит над ним, широко расставив ноги, навис гранитной глыбой, как символ всевластия и вседозволенности. Никогда не узнает рецидивист Смех, что по странной иронии судьбы стоящий над ним человек в форме, так же, как последний ворюга, носит кличку – «Боксер», которая уже скоро пойдет кочевать по листам уголовного дела.

Но не только мертвый ни о чем не догадывался, и живой – Сатов – не ведал, что совершил свое последнее преступление. Это ему станет ясным лишь тогда, когда офицер, бегущий без шапки и без шинели, размахивающий над головой какой-то бумажкой, приблизится к толпе, окружившей грузовик.

Вот он уже совсем рядом, и звучит в морозном воздухе его наполненный тоской крик:

– Сталин умер!

Вздрогнула толпа и застыла: страшная весть сковала ее. Шапки будто ветром сдуло с голов. Жуткая тишина наполнила все пространство. Из чьих-то глаз покатилась слеза, кто-то; выйдя из оцепенения, украдкой перекрестился, кто-то низко опустил голову. А что Сатов? Его лицо окаменело в испуге. Всем существом своим он почувствовал, понял – это начало конца. Ему, за долгие годы тайной службы до тонкостей понявшему закулисный механизм существующей власти, было ясно как день: грядут большие перемены.

– Немедленно подготовьте мою машину! – приказал он офицеру, принесшему потрясшую всех весть. – Я еду в город…

– Не Сатов я, – зло бросил Боксер. – Ошибаешься, гражданин начальник. И не было ничего, не было.

Нет, все было так, как изложено в этой повести. Было… было… было…

Григорий Жуков

КЛЯТВООТСТУПНИКИ

1. Ограбление

Наступил конец февраля. На юге в эту пору года уже явственно ощущается приближение весны. Все ярче голубеет небо, и солнце все нежнее ощупывает землю своим теплом и светом. Снежные сугробы темнеют, тяжелеют, истекая талой водой, которая сбегает в веселые ручьи, торопливо бегущие к реке, протекающей по окраине города Светловска. Узенькая, грязная, неухоженная летом — весной она очищается, становится полноводнее.

Февраль и март на юге всегда полны сюрпризов. Скажем, нынче мы радуемся теплу и солнцу, а утром просыпаемся, когда западный влажный ветер нагнал тяжелые облака, разверзающиеся ливнями. Или, наоборот, северный ветер вдруг надует мороз, и посыплет снег. Короче, в это время природа бывает поистине непредсказуема. Наверное, поэтому народ в здешних местах неустойчивого, слабовольного, бесхарактерного человека называет «февраль — март». Однако какие бы явления природы ни происходили в феврале, весна настойчиво стучалась в дверь.

Подполковник милиции Виктор Александрович Цердарь, заместитель начальника отдела уголовного розыска города Светловска, — высокий тридцатипятилетний офицер с рано обрюзгшим лицом и мешками под глазами, неторопливо вышагивал по проспекту Ленина, держа путь в министерство внутренних дел республики, куда был вызван начальником управления уголовного розыска МВД республики полковником милиции Котовым. Вольдемар Александрович Котов появился в здешних благодатных краях недавно, и Цердарь еще не имел чести с ним познакомиться. И вот вызов. Неожиданный визит к любому начальству, а тем более без объяснения конкретных причин, всегда тревожит офицера, и тем более, если он чувствует, что за кормой у него, как говорят моряки, не всегда бывает чисто. И потому, четко печатая шаг по истертому асфальту проспекта, заместитель начальника угрозыска Светловска мысленно прокручивал самые различные варианты ситуаций, имевших место в сфере его профессиональной деятельности, и возможные ответы на самые неожиданные и каверзные вопросы. В этом Цердарь, надо ему отдать должное, всегда был силен.

Предъявив удостоверение постовому милиционеру на входе в здание МВД республики, подполковник поднялся на третий этаж и зашел сначала к своему шурину Анатолию Ефремовичу Дудко — заместителю Котова. Сняв пальто и повесив его в шкаф, Цердарь поинтересовался:

— Что нужно твоему шефу, Ефремыч? Не просветишь меня о причине вызова?

— Не знаю, Виктор, но хочу предостеречь: будь настороже. Котов, оказывается, беспощаден к нарушителям так называемого Кодекса чести офицера милиции и особенно не переносит нечистоплотных. Конечно, он идеалист, считает, что мир должен быть населен только порядочными, высоконравственными людьми. А это, как ты понимаешь, утопия, — ответил Дудко.

— Да, с идеалистами встречаться приходилось, — ухмыльнулся Цердарь. — Не он первый такой. По крайней мере, с ними легче общаться: они доверчивы, — с кривой улыбкой произнес Цердарь, направляясь к выходу.

По министерскому коридору он проследовал к кабинету начальника уголовного розыска МВД республики. В приемной, как всегда, почтительно раскланялся с Марией Андреевной, секретарем Котова. Не отрываясь от машинки, она что-то печатала. Потом сняла трубку прямого телефона, сообщила патрону о прибытии вызванного им Цердаря и кивнула ему головой на дверь.

Кабинет, занимаемый начальником управления уголовного розыска МВД, был небольшой, но очень уютный. Два широких окна давали много света. В левом углу на подставке поблескивал экран японского телевизора, а с правой стороны разместился шкаф для одежды, за ним выделялся массивный сейф. Двухтумбовый стол с приставкой был завален документами и необходимой юридической литературой. На стене, за спиной хозяина кабинета, висел большой стандартный портрет Дзержинского.

Котов поздоровался с вошедшим, пригласил его сесть к столу, а сам продолжал что-то писать. Цердарю это не понравилось, но он терпеливо ждал, внимательно рассматривая своего нового руководителя. Это был широкоплечий офицер с крупной головой, высоким лбом мыслителя и мозолистыми руками кузнеца. Наконец полковник оторвался от стола, отложил в сторону документ, над которым работал, и пытливо посмотрел на подчиненного.

— Я вас пригласил, Виктор Александрович, вот по какому вопросу, — сказал он без предварительных слов. — Криминогенная обстановка в городе осложняется, а вашей личной активности в ее нормализации я не наблюдаю. Вы, как мне известно, молодой офицер, имеющий достаточный опыт руководства оперативными подразделениями, однако должного спроса к своим подчиненным не предъявляете и ведете себя очень инертно. В чем дело?

— Товарищ полковник, вы спрашиваете с меня, как с начальника отдела, а я ведь только его заместитель. То, что поручается лично мне, стараюсь добросовестно выполнять, — пытаясь быть искренним ответил Цердарь.