– Начальник, а не знаешь. Ладно, открою секрет. У меня, значит, сейчас кое-какой контакт установился с ихним начальником АХО. Так вот, он говорит: подполковник схлопотал двадцать суток ареста, как бы за присвоение государственного имущества. Если попросту, за то, что конфискованные у Назаренко шмотки себе взял…
– А вещи вернули твоей соседке?
– Кое-что по мелочам. Самое ценное уплыло, но она помалкивает, рада-радешенька, что дома. Боится, опять в камеру посадят. Следователь ей так и сказал: держи язык за зубами, дело твое, дескать, ещё не закончено. Вот такие пироги.
Честно говоря, после того последнего разговора, состоявшегося в кабинете Сатова, Маньковский о подполковнике вспоминал редко. По случаю с задержанием мальчика на пляже он сделал представление в прокуратуру, добился его освобождения. Никаких общих дел в последнее время у него с начальником соседнего ведомства не было. Информация о его действиях, естественно, не доходила. Личные контакты прервались. Что радовало: перестали поступать в милицию сигналы о ночных визитах людей в форме с последующей конфискацией имущества, которые местными обывателями приписывались «оборотням», Маньковскому подумалось даже, что Сатов умерил свой пыл.
Однако он ошибался. Через час после ухода Прохорова к Маньковскому вошел возбужденный Костров, протянул аккуратно исписанный лист бумаги:
– Вот, полюбуйтесь, Александр Иосифович!
– Что это за послание?
– Сотрудник жилищно-коммунального отдела горисполкома принес нашим обэхээсовцам.
– И что же вас так взволновало, Иван Борисович?
– Да вы прочтите! Это же скандал, так сказать, областного масштаба. Афера, какой и предположить трудно.
В письме сообщалось об особняке, в котором жил Сатов, где майор провел в гостях один-единственный, но запомнившийся вечер. Вокруг него, оказывается, разгорелись страсти. Да какие! Приобретя неизвестно где дефицитные строительные материалы, используя труд людей, подобных художнику Перловскому, Сатов произвел капитальный ремонт дома, фактически его перепланировку. И предъявил иск городскому жилотделу на сумму, исчисляемую в несколько десятков тысяч рублей. Подполковник утверждал, что все работы якобы оплатил из собственных средств и требовал вернуть ему деньги сполна. Работники жилотдела за головы схватились. И было отчего. Во-первых, особняк Сатов захватил самовольно и никаких документов, удостоверяющих право на его заселение, не имеет. Во-вторых, счета на произведенные работы подполковник отказался предъявить, а лишь предложил убедиться на месте в том, что ремонт произведен.
Они обратились в горисполком с просьбой разобраться в сложившейся ситуации. Городские власти долго рядили, как выйти из положения. В конце концов кто-то из чересчур осторожных подбросил мыслишку о том, что стоит ли связываться с органами, и предложил… оформить дом в собственность уважаемого Николая Александровича. Сатова вызвали в исполком. Беседа его руководителей с начальником ОНКГБ была предельно короткой.
– Желаете получить дом в свою собственность? – унылым голосом спросил городской голова.
– Да! – бодро ответствовал подполковник.
Противозаконная сделка состоялась. Вот об этом и сообщил с возмущением в ОБХСС честный человек.
Маньковский поднял глаза на Кострова. В них таился немой вопрос: что же будем делать? Капитан прекрасно понял начальника и не замедлил ответить:
– Сигнал получен, и мы обязаны его проверить.
– Согласен. Полагаю, в исполкоме нас ознакомят со всеми нужными документами, но вот допустит ли в свою крепость Сатов?
– Без помощи горкома, его поддержки, так сказать, не обойтись.
– Верно. Значит, нужно идти к первому…
…Секретарь встретил Маньковского, стоя у окна: не любил этот человек, в прошлом – строитель, письменного стола. Да и в кабинете не засиживался. Считай, повезло майору, что застал Сергея Кузьмича в здании. Однако тот явно торопился.
– По какому поводу тревогу забил, Александр Иосифович? Прямо заинтриговал меня: «очень срочно, очень срочно!» Не банда ли какая с гор спустилась в город и начала грабеж? – Сергей Кузьмич усмехнулся.
– Банды нет, а вот город наш грабят.
– Как это понимать? Кто же?
– А я вам, товарищ секретарь, письмо любопытное принес. Ознакомьтесь, пожалуйста.
Гримаса неудовольствия промелькнула на лице секретаря.
– Мог бы и подождать с письмом… – Но когда прочел первые строчки, добавил: – Так и знал – дело пустое.
– Как это пустое? – не скрывая своего удивления, протянул Маньковский.
– А вот так. Знаю я про эту историю, а поделать ничего не могу. Работы по особняку Сатовым произведены огромные…
Майор хотел было возразить что-то, но секретарь отрезал: